Последнее дитя Аушвица - Анна Стюарт

Глава 9. Наоми

– Мы уходим в горы – сейчас же! – заявила Агата семье, пока они шли домой из гетто Барона Хирша.

Наоми кивнула, радуясь уверенности матери. Она пришла в ужас, увидев элегантных Николауса и Сигрид среди вопящей толпы людей за высоким забором, и была уверена, что эта черная пропасть – точно не ворота в новый Синай. К тому же они были не только евреями, но и греками и не желали строить новую жизнь в Польше.

Наоми помнила Краков по поездкам к дедушке с бабушкой в детстве. Город был красивый – в смысле архитектуры, – но показался ей холодным. И суровым. Там не было радости и расслабленности, свойственных Греции, и Наоми всегда радовалась, возвращаясь домой. Своим домом она считала Салоники, и пускай в горах им придется нелегко, они будут свободны.

По пути домой они заглянули к Тобиасу, отцу Сигрид. Он был потрясен новостями о родных, но Агата заверила его, что они поедут на север и пришлют за ним, когда обоснуются на новом месте. Ему лучше не высовываться, тянуть время и ждать от них вестей – со временем все образуется.

– Но вестей не будет, правда, мам? – шепнула Наоми ей на ухо по дороге к дому.

– Сомневаюсь, моя дорогая. Мне очень жаль. Но бедняге Тобиасу недолго осталось, и я хотела дать ему надежду.

– Ложь во спасение?

– Именно.

– По сравнению с обманом нацистов?

– Да, вот это настоящий обман. А теперь идем, надо собираться и отправляться к Петросу в Киликрис.

Дорога предстояла долгая и тяжелая, тем более с маленькими девочками, но даже Исаак, до глубины души потрясенный судьбой брата, согласился, что выбора у них нет. Они с радостью ушли бы в горы прямо тогда же, но пришел немецкий офицер и потребовал, чтобы его обслужили. Откажись они, он поднял бы тревогу. Поэтому всей семье пришлось, фальшиво улыбаясь, до конца дня подавать своим врагам еду и напитки. Продержаться им помогала разве что музыка Агаты да мысль о том, что вскоре они вырвутся отсюда.

Но потом стемнело, небо залила луна, и стало понятно, что ночью через горы им не пройти. Тем не менее они решили загрузить тележку поклажей и выдвинуться в сторону гетто Барона Хирша, как только солнце покажется из-за горизонта. Охранникам, которые могут их остановить, они скажут, что отправляются на депортацию, но потом свернут на боковую улочку и покинут город.

Со временем они переберутся в оккупированную итальянцами Албанию, где евреев преследуют не так жестоко, и на поезде доедут до Швейцарии, к старшему брату Исаака. Агата отправила к Петросу гонца – они надеялись, что тот встретит их на полпути и поможет преодолеть самую трудную часть подъема. Если они до него доберутся.

В ту ночь во всем доме спали только Зои и Элина. Наоми помогала родителям паковать теплую одежду, продукты и немногочисленные семейные реликвии, за которые они позднее смогут купить себе все необходимое для выживания. Они погрузили багаж на тележку, на которой Исаак обычно перевозил мешки с мукой и рисом, и поставили ее возле дверей ресторана, готовые отправляться. Потом взломали замок, которым немец-шеф запирал кладовую, и прихватили кое-какие вкусности, рассчитывая подкупить ими охранников, если те захотят их остановить.

К трем часам утра со сборами было покончено, и Агата велела Наоми хотя бы немного поспать, чтобы набраться сил. Та послушно улеглась рядом со спящими сестрами и попыталась отдохнуть, но ей не давала покоя пустая кровать Льеке, и она задумалась о том, где ее кузина сейчас. По-прежнему заперта в гетто? Или сидит в поезде, направляясь на север, а может, еще куда? Ей вспомнилось, как Льеке шептала ей на ухо про новости по Би-би-си и сбежавшего заключенного, который настаивал, что в Польше в лагерях массово истребляют евреев. Они тогда в это не поверили, отказались верить, но что, если?..

Наоми отогнала эту мысль, слишком невыносимую даже сейчас, когда она лежала в своей постели. Одно она знала наверняка – в горах им будет безопаснее, и ее так и подмывало скорее встать и идти. Она смотрела на небо сквозь щели в ставнях, мечтая, чтобы звезды скорее померкли и вышло солнце, но незадолго до рассвета по улице загремели сапоги и разнеслись резкие крики:

– Raus!

– Нет! – Агата в ярости заметалась по дому. Вбежав в комнату дочек, приказала им быстро вставать и надевать самую прочную обувь.

Они поспешили исполнить ее приказ.

– Не волнуйтесь, – успокаивала Наоми младших сестер. – Мы сейчас убежим. Мы выберемся отсюда.

Но из чердачного окна они уже видели гестаповцев на соседней улице – те колотили в двери и кричали, приказывая жителям отправляться в гетто Барона Хирша. Если они окажутся в общей толпе, под охраной, то никак не смогут свернуть на боковую улицу и покинуть город. Надо идти в противоположном направлении… но как?

– Нам не выбраться, – ахнула Наоми, не сводя глаз с нацистов, тычущих прикладами в двери домов.

– До нас еще не добрались, – рявкнула Агата ей в ответ. – Но надо торопиться. Идем, идем, идем!

Наоми не могла сказать, что пугает ее больше: настойчивые призывы матери или крики гестаповцев снаружи. С колотящимся сердцем она взяла сестер за руки и помогла им спуститься в ресторан. У дверей уже стояла груженая тележка с их вещами, тяжелая и неповоротливая.

– Мы не можем ее взять, – сказала Агата. – Хватайте все по мешку, и бежим.

Исаак взял самый тяжелый мешок и выглянул наружу. К счастью, нацистов поблизости не было.

– Скорей! – поторопил он дрожащим голосом. – Все чисто.

– Проверь перекресток, – прошипела Агата, указывая туда, где их улица пересекалась с более широкой, шедшей перпендикулярно, – по ней еще можно было убежать от врага.

Исаак кивнул и, послав ей воздушный поцелуй, кинулся вперед. Наоми забросила мешок за спину и завязала тесемки, не спуская глаз с отца. Он добежал до перекрестка и замахал им рукой.

– Бежим, девочки! – Агата подтолкнула Зои, Элину и Наоми к дверям, но стоило им выйти наружу, как по улице прогрохотали два гестаповских мотоцикла. Агата затащила дочерей назад и захлопнула дверь ресторана. Исаак остался на улице, но гестаповцы, спрыгнув с мотоциклов, начали обход с противоположного конца, поэтому он успел убежать и свернуть в переулок, примыкавший к их черному ходу.

– Молодец, – одобрила его Агата и через кухню провела детей на задний дворик. Ворота там были заперты, а ключ хранился в ресторане, но гестаповцы уже стучали в парадные двери и нельзя было терять время.

– Отойдите!

Агата схватила с земли камень и ударила им по висячему замку. Он выдержал, но подалась доска, к которой он крепился, и в заборе открылся небольшой проем. Агата еще раз ударила камнем, и отошла еще одна доска. Наоми оторвала