Обычай страны - Эдит Уортон

– Ах, не стоит ей себя утруждать. Раньше она никогда не заходила, – высокомерно ответила Ундина.

Он ничего не сказал на это, но вскорости спросил:

– Кому вы машете?

– Мистеру Попплу. Он идет к нам. Вы же знаете, он хочет писать мой портрет.

Ундина вся трепетала и лучилась улыбкой. Блистательный Поппл пробрался сквозь ряды партера к креслу, которое на какое-то время покинул сосед Ундины.

– Очень здорово со стороны этого господина рядом с вами – уж не знаю, кто он, – дать мне такую возможность, – заявил художник. – Ха, Ральф, мальчик мой, как тебе это удалось? Вот что нас всех интересует. – Он наклонился и иронически пожал Ральфу руку. – Что ж, все мы, холостяки, по твоей вине в трауре; честное слово, мисс Спрэгг, это правда. Но у меня есть одно преимущество перед остальными – я могу написать ваш портрет! Этого-то он запретить не сможет, не так ли? По крайней мере до свадьбы!

Ундина одарила обоих искрящимся взором.

– Сомневаюсь, что после свадьбы он станет обращаться со мной иначе, – с задорным вызовом заявила она.

– Ну, никогда не знаешь. Пожалуй, стоит приступить к портрету побыстрее, вы так не думаете? Мне жутко хочется показать вас на весенней выставке.

– Правда? Это было бы просто чудесно!

– Вы, несомненно, будете чудесны – такая, какой я собираюсь вас изобразить. Но вижу, Ральф помрачнел. Выше нос, дружище, наверняка мисс Спрэгг пригласит тебя, когда будет позировать. Выбор за ней. Ах, вот и ваш сосед возвращается, черт бы его побрал… Сообщите мне, когда сможем начать.

Едва Поппл удалился, Ундина радостно повернулась к Марвеллу.

– Думаете, времени хватит? Я бы так хотела, чтобы он мною занялся!

Ральф улыбнулся.

– Мое бедное дитя… Уж он бы вами занялся, дай только волю. Ужасная наглость, предлагать вам позировать…

– Но почему? – изумилась Ундина. – Он ведь писал вашу кузину и всех самых стильных дам.

– Ну, если все, чего вы хотите, – это «стильный» портрет…

– Я хочу того же, чего хотят другие, – нахмурившись и чуть поджав губы, ответила она.

Малейшая нетерпимость к ее желаниям, которую проявлял Ральф, уже начинала ее злить; свою обиду она выразила так, как было принято в период ухаживаний в Апексе, – во время следующего антракта демонстративно отвернулась от него и впервые обратила внимание на человека в соседнем кресле. Тот повернулся одновременно с ней, явив над белоснежной рубашкой и булавкой для галстука с головкой из искусственного жемчуга пухлое, курносое, краснощекое лицо, лишенное каких бы то ни было углов, но при этом казавшееся острым, как лезвие. Ундина изумленно уставилась на него, и они надолго утонули в глазах друг друга.

Наконец Ундина отстранилась, сделав вид, что не узнает соседа, но при этом уронила бинокль на пол – тот нагнулся и поднял его.

– Ну что, так и не узнала? – едва заметно улыбнулся он, возвращая ей бинокль.

У нее побледнели даже губы, она попыталась заговорить, но издала лишь слабый утробный звук. Страх перед тем, что перемены в ее лице окажутся очень заметны и Марвелл их увидит, не позволял ей отвернуться от соседа. На его лоснящемся круглом лице выделялись черные глаза, выражавшие поначалу только безликий и слегка ироничный интерес, но по мере того, как Ундина продолжала молчать, в них вспыхнули искры удивления.

– Что такое? Не хочешь, чтобы я с тобой говорил?

Она поняла, что Марвелл, словно не заметив ее тонкого намека на недовольство, покинул кресло и пробирается к проходу; еще минуту назад она бы обиделась на подобную недогадливость, но теперь испытала сильное облегчение.

– Нет… пожалуйста, не говори со мной. Я тебе потом расскажу… напишу.

Не отводя от нее взгляда, сосед беззвучно присвистнул. Над верхней его губой нависали маленькие темные усики.

– Ну… Ой, какие мы важные, – пробормотал он и, не дождавшись ответа, добавил: – Боишься, что попрошу представить меня твоему кавалеру?

На лице ее появилось выражение мольбы.

– Не могу объяснить. Обещаю увидеться с тобой, но прошу, не нужно сейчас со мной разговаривать.

Он открыл программку и сделал вид, что изучает ее, однако при этом тихо продолжил:

– Конечно, рад услужить. Это всегда мой девиз. Но сделка честная, верно? Мы с тобой увидимся?

Она отодвинулась подальше от него.

– Обещаю. Я… сама хочу, – замялась она.

– Тогда ладно. Позвони завтра в «Дрисколл-Билдинг». Номер семьсот девять, запомнила?

Она кивнула. Он добавил еще тише:

– Так или иначе, думаю, тебя можно поздравить? – и, не дожидаясь ответа, повернулся и посмотрел в бинокль на ложу миссис Ван Деген.

Словно почувствовав, что снизу ее разглядывают, Клэр подалась назад и бросила через плечо, обращаясь к Ральфу Марвеллу, который только что сел у нее за спиной:

– Что за забавный человек с красным лицом беседует с мисс Спрэгг?

Ральф наклонился вперед.

– Ее сосед? Никогда его раньше не видел. Но мне кажется, ты ошибаешься: она с ним не беседует.

– Беседовала только что… Разве нет, Гарриет?

Мисс Рэй молча поджала губы. Миссис Ван Деген помолчала долю секунды, а затем предположила:

– Возможно, друг из Апекса.

– Вполне вероятно. Но, будь это так, думаю, она бы нас познакомила.

Кузина чуть заметно пожала плечами.

– Ты допускаешь такое поведение?

Питер Ван Деген, который на минутку забрел в ложу супруги, услышал разговор и поднял бинокль.

– Тот тип рядом с мисс Спрэгг? (Господи, Ральф, как она сегодня хороша!) Минуточку… мне знакомо его лицо. Видел его в кабинете старика Хармона Дрисколла в день собрания по поводу шахты Юбо. Этот тип – его секретарь или что-то вроде того. Дрисколл позвал его, чтобы он сообщил директорам кое-какие факты. Похоже, очень хорошо осведомленный малый.

Клэр Ван Деген весело повернулась к кузену.

– Если он как-то связан с Дрисколлами, тебе лучше завести с ним знакомство! Именно в таких связях Дагонеты всегда нуждались. Я вышла замуж, чтобы подать пример!

Рассмеявшись, Ральф встал.

– Ты права. Поспешу назад и познакомлюсь с ним.

Он протянул кузине руку, избегая ее разочарованного взгляда.

Войдя поздно вечером в спальню, Ундина испуганно вздрогнула при виде неясного силуэта, который, выступив из полумрака, оказался миссис Спрэгг в ночном одеянии.

– Мама? Что за… – воскликнула девушка.

Миссис Спрэгг нажала на электрический выключатель, и комнату залило светом. Мысль о том, чтобы мать сидела до поздней ночи в ожидании дочери, настолько противоречила обычаям Апекса, что вызвала у объекта такой заботы лишь недоверие и раздражение.

Миссис Спрэгг с извиняющимся видом подошла, чтобы забрать у дочери плащ.

– Я просто не могла иначе, Унди… Я сказала отцу, что должна. Хотела узнать все подробности.

Ундина отстранилась,