Обычай страны - Эдит Уортон

– Неужели? И что же он тогда умеет? – поинтересовался будущий тесть.

– Он умеет писать стихи – во всяком случае, говорит, что умеет. – Мистер Дагонет помедлил, понимая, что этого недостаточно, и добавил: – И он может рассчитывать на три тысячи в год от меня.

Мистер Спрэгг еще чуть откинулся назад, не потревожив своего точно рассчитанного положения на корзине для бумаг.

– Этого достаточно, чтобы издавать его стихи?

Мистер Дагонет вновь улыбнулся; визит явно доставлял ему удовольствие.

– Боже милостивый, нет, его не интересуют «роскошные» издания. Иногда он получает десять долларов за публикацию в журнале.

Мистер Спрэгг задумался.

– Неужели его никогда не учили работать?

– Нет. Я не мог себе этого позволить.

– Ясно. Значит, им придется жить на двести пятьдесят долларов в месяц.

Мистера Дагонета это никак не тронуло.

– А это покроет расходы на наряды вашей дочери?

Откуда-то из складок жилета мистера Спрэгга вырвался смешок.

– Я мог бы его куда-нибудь устроить. Он, кажется, достаточно умен.

Мистер Дагонет ответил жестом, в котором выражалось дружеское предостережение.

– В конце концов нам обоим будет выгоднее, если он не станет заниматься делом, – сказал он и поднялся, тем самым показывая, что его миссия выполнена.

Последствия этого дружеского совещания оказались более серьезными, чем мистер Спрэгг мог бы себе представить, а победа осталась за противником. Мистер Спрэгг не рассчитывал назначать дочери какого-то определенного содержания после свадьбы. Он намеревался устроить ей «самую красивую» свадьбу, когда-либо освещавшуюся в нью-йоркской прессе, а ее матушка уже представляла себе море роскошеств: автомобиль, дом на Пятой авеню и диадему, которая затмила бы ту, что носит миссис Ван Деген; но все это спонтанные подарки, которые зависят от того, насколько «сговорчивым» будет в тот момент рынок. Но в последний момент обнаружить, что ему придется покрывать разницу между содержанием молодого Марвелла и запросами Ундины – это совсем другое дело; и отец тут же пришел к выводу, что помолвку лучше расторгнуть. Подобные разрывы в Апексе проходили почти безболезненно, и он думал, что, воззвав к гордости дочери, с легкостью даст ей понять, что она заслуживает большего.

– Лучше бы тебе повременить и поискать кого-нибудь другого, – вот как начал он разговор, который даже теперь не мог вспомнить без содрогания.

Поняв, что он имеет в виду, Ундина пришла в ярость. Она смела все на своем пути, как торнадо в ее родном штате сметает города и деревни. Повременить? Поискать другого? Неужели он считает, что она выходит замуж ради денег? Разве он не понимает, что это вопрос окружения? Он что, хочет бросить ее обратно к Липскомам, чтобы она вышла за дантиста и жила в квартире в Вест-Сайде? Если это все, на что она, по его мнению, годна, почему они не остались в Апексе? Тогда она могла бы выйти за Милларда Бинча, а не отдавать его Индиане Фраск! Неужели отец не понимает, что для приличной девушки в Нью-Йорке выйти замуж – это не то, что покататься на коляске? Порвать с человеком из круга Ральфа Марвелла – значит поставить крест на всех ее возможностях. Про нее станут говорить всякие злые колкости, и она никогда не сможет вращаться в высших кругах. Лучше сразу вернуться в Апекс – ведь это родители, а не она, пожелали покинуть Апекс, мама подтвердит! Если подумать, она всегда выполняла волю родителей, но уже не понимает, чего они хотят, разве что сделать ее несчастной; а если это так, разве им уже не достаточно? С нее точно хватит! Но после всего этого она будет жить своей жизнью, и не нужно спрашивать, куда она идет и что хочет делать, потому что на сей раз она скорее умрет, чем расскажет. Они сделали ее жизнь настолько гнусной, что остается только сожалеть, что она еще не умерла!

Мистер Спрэгг молча выслушал ее, одной пожелтевшей морщинистой рукой дергая себя за бороду, а другой теребя пройму жилета. Вдруг он поднял голову и спросил:

– Ты ведь не влюблена в него, Унди?

Девушка грозно посмотрела на него. Ее роскошные брови воинственно, как у амазонки, сошлись на переносице.

– Думаешь, мне было бы дело до всего прочего, если бы я его не любила?

– Что ж, раз любишь, вы с ним поначалу сумеете пожить скромно.

В ее взгляде застыло презрение к его неведению.

– Считаешь, я утяну его на дно? – Она театрально сорвала с пальца кольцо Марвелла. – Я сейчас же отправлю кольцо обратно. Скажу, думала, он богат, а теперь вижу, что ошиблась…

И она безутешно разрыдалась. Порывы юного горя сотрясали ее прекрасное тело, а отец стоял рядом, гладил ее по плечу и беспомощно бормотал:

– Я посмотрю, что можно сделать, Ундина…

Всю жизнь женщины семьи мистера Спрэгга взывали к нему, чтобы он «посмотрел, что можно сделать», и это происходило все чаще. Они почти всегда добивались от него желаемого. Ундине не пришлось возвращать кольцо, и, охваченная чуть ли не экстатическим счастьем, она даже не стала спрашивать, каким образом были сметены препятствия на ее пути, лишь приняла заверения матери, что «папа все исправил».

Мистер Спрэгг тоже смирился. Зять, который рассчитывает на пенсию, будто он ветеран армии, был для него новым феноменом, но если так хочет Ундина, она это получит. Однако уже два дня спустя он столкнулся с новым требованием: молодые решили пожениться сразу, не дожидаясь июня. Об этой перемене мистеру Спрэггу стало известно в тот момент, когда он был особенно не готов к необходимым финансовым перерасчетам. Он всегда утверждал, что справится с любым кризисом, если Ундина с матерью «не станут терять головы», но на сей раз предупредил, что ему не угнаться за ними на этой новой скорости. Ундина, не желая возвращаться к спору, наделила мать полномочиями говорить от ее имени, и мистер Спрэгг очень удивился, обнаружив в жене ту же упрямую твердость, что и в дочери.

– Я не могу, Лут… У меня нет денег, – объяснял он, но миссис Спрэгг сражалась за каждый дюйм, а когда он наконец загнал ее в угол, выпалила:

– Если хочешь знать, она виделась с Элмером.

Выстрел угодил в цель, и муж обеспокоенно повернулся к ней.

– С Элмером? Неужели он приходил сюда?

– Нет, но он недавно сидел рядом с ней в театре, и она в ярости, что мы ее не предупредили.

Кустистые брови мистера Спрэгга сошлись на переносице.

– О чем мы должны были ее предупредить? Что ей до Элмера? Почему она боится Элмера Моффата?

– Боится, что он не станет молчать.

– Не