Обычай страны - Эдит Уортон

– Ох, не знаю, – запричитала миссис Спрэгг. – Она так нервничает, что я не могу ни слова от нее добиться.

На побледневшем лице мистера Спрэгга проступил новый страх.

– Она боится, что он снова начнет за ней ухаживать? Попытается вернуть ее? Это она имеет в виду под «не станет молчать»?

– Не знаю, не знаю… Знаю только, что она боится. До смерти его боится.

Они долго сидели молча, глядя друг на друга, обмениваясь немыми выводами; затем мистер Спрэгг встал, взял шляпу и сказал:

– Не волнуйся, Леота. Я посмотрю, что можно сделать.

Он «смотрел» уже две недели, долгих и изнурительных, и от напряжения устал так, как не уставал со времен того самого проекта чистой воды для Апекса. Он не привык делиться страхами с миссис Спрэгг и Ундиной, и женщины продолжали готовиться к свадьбе, ведь неизменный опыт подсказывал: уж если отец убедился, что отказать им невозможно, он непременно удовлетворит их требования, а каким способом – до этого им не было дела. Приближаясь к конторе в описываемое утро, мистер Спрэгг был уверен, что оправдает ожидания жены и дочери, но полагал, что еще несколько таких побед непременно приведут к катастрофе.

Он вошел в просторный, облицованный мрамором вестибюль фирмы «Арарат Траст» и подошел к экспресс-лифту, который должен был доставить его прямиком в кабинет. У двери лифта к нему повернулся человек, и он узнал Элмера Моффата. Тот непринужденно протянул ему руку.

Мистер Спрэгг не стал ее игнорировать и даже ответил рукопожатием. В его кодексе поведения неодобрение не означало прекращения знакомства. На юге, враждуя с человеком, вы пытались пристрелить его; на западе – старались подпортить ему дела; но прекращение знакомства в этих краях не входило в число способов нападения. Посему мистер Спрэгг, повстречав на своем пути Моффата, только нахмурился и протянул молодому человеку безжизненную руку. На рукопожатие и хмурый взгляд Моффат ответил с подобающей холодностью.

– Вы к себе в офис? Я как раз шел туда.

Открылась дверь лифта, и мистер Спрэгг, войдя, обнаружил, что собеседник последовал за ним. Пока поднимались, оба молчали, но на выходе мистер Спрэгг насмешливо спросил:

– Вам еще есть что сказать?

Моффат улыбнулся.

– По старому вопросу – нет. У меня есть совсем новая тема для разговора.

Мистер Спрэгг задумался над ответом, затем открыл дверь и позволил Моффату проследовать внутрь. За внутренней стеной из глазурованного стекла с окошком, потускневшим от множества чадящих печных труб, он уселся за пыльный, заваленный бумагами стол и машинально поискал привычную опору – корзину для бумаг. Моффат без приглашения занял ближайший стул. Помолчав, мистер Спрэгг сказал:

– Я сегодня очень занят.

– Знаю. Поэтому я здесь, – безмятежно ответил Моффат.

Откинувшись на спинку стула, он скрестил ноги и начал теребить маленькие жесткие усики пухлой рукой, украшенной кольцом с камеей.

– Видите ли, – продолжал он, – я намерен собрать вам на голову горящие уголья[7]. Вы полагаете, я затаил на вас злобу, но мне хочется показать, что я не из таких. Я дам вам хорошую наводку – но не потому, что вы мне нравитесь, а потому, что мне это представляется хорошей шуткой.

Пока Моффат говорил, мистер Спрэгг взял кучу писем со стола и принялся раскладывать их, как колоду карт. Он сосредоточенно раздавал их двум воображаемым игрокам, потом отодвинул в сторону и вытащил часы.

– Да-да, у меня тоже такие есть, – небрежно заявил молодой человек. – Но вы поймете, что из разговора со мной сможете извлечь пользу.

Мистер Спрэгг молча рассматривал печные трубы. Моффат продолжал:

– Вряд ли вы желаете выслушивать историю моей жизни, поэтому так далеко заходить не буду. В Апексе вы говорили, что я провожу слишком много времени в баре Мили-Хауса; отчасти поэтому я вам не нравился. Что ж, может, так и было, но благодаря этому я научился говорить, а также слушать. Сейчас я один из личных секретарей Хармона Б. Дрисколла, и безделье в Мили-Хаусе пошло мне на пользу куда больше, чем любая работа, которой я когда-либо занимался. Старик прослышал, что мне кое-что известно об изнанке той сделки в Юбо, и взял меня к себе, чтобы иметь информацию под рукой. Я ему многое порассказал, но и многого при нем наслушался. Юбо – не единственное дельце Дрисколла.

Мистер Спрэгг убрал часы в карман и перевел сонный взгляд с окна на посетителя.

– Да, – сказал Моффат, будто в ответ на эти действия, – Дрисколлы ведут дела в Апексе. Теперь, когда у них в кармане все трамвайные пути, они хотят добраться и до водоснабжения. Но вам это известно не хуже моего. Они должны заполучить его, это факт, и вот тут-то к делу подключимся мы с вами.

Мистер Спрэгг сунул руки в проймы жилета и вновь повернулся к окну.

– Я давно вышел из игры, – равнодушно сказал он.

– Конечно, – согласился Моффат, – но вы знаете, что там творилось, когда вы в нее играли.

– И что? – спросил мистер Спрэгг, положив руку на масонский символ на цепочке для часов.

– А то, что член палаты представителей Джеймс Дж. Ролливер, который занимался этим с вами, еще не вышел из игры. Он – противник Дрисколлов. Что вам о нем известно?

Мистер Спрэгг задумчиво повертел в руке символ.

– Это Дрисколл вас прислал?

Моффат рассмеялся.

– Нет, сэр, вовсе нет.

Мистер Спрэгг убрал ноги с корзины для бумаг и выпрямился.

– Что ж, я вас тоже не приглашал. Доброго вам утра, мистер Моффат.

Молодой человек с минуту смотрел на него, не выказывая намерения встать. Маленькие черные глаза искрились весельем.

– Ундина выходит замуж на следующей неделе, не так ли? – дружелюбно спросил он.

Помрачнев, мистер Спрэгг развернул вращающееся кресло.

– Если вы явитесь…

Моффат смиренно поднял руку.

– О, нет нужды меня запугивать. Мне совсем не нужно приглашение на свадьбу. И кричать «Возражаю!» у алтаря я тоже не стану.

Мистер Спрэгг насмешливо хмыкнул.

– Но я хочу выбраться из конторы Дрисколла, – невозмутимо продолжал Моффат. – Для меня там нет будущего. У меня большие планы. Именно поэтому в Апексе мне стало тесно. В маленьких местечках успех ждет только маленьких людей. Нью-Йорк подходит мне по размеру, тут я бы ничего менять не стал. Могу хоть завтра доказать вам это, если найду пятьдесят тысяч долларов.

Мистер Спрэгг не стал указывать ему на дверь; он вновь слушал – настороженно, но внимательно. Моффат видел это, и потому продолжал:

– И я мог бы получить вдвое больше – да, сэр, вдвое, – если бы вы сходили