Обычай страны - Эдит Уортон

мартовские сумерки, и фасад «Стенториана» весь искрился, когда Ундина ступила на его внушительный порог. Она проскользнула через мраморный вестибюль и вознеслась к небесам в зеркальном лифте, едва ли осознавая, куда направляется. Ей хотелось одиночества и времени, чтобы привести мысли в порядок; она надеялась прокрасться в спальню, не столкнувшись по пути с матерью. Сквозь густую вуаль огни в гостиной Спрэггов расплывались и сливались в желтое пятно, из которого, когда она вошла, выступил силуэт. Вспышка раздражения – и она увидела, как Ральф Марвелл поднимается и откладывает литературный журнал, сменивший на ониксовом столике «Собаку Баскервилей».

– Да, вы не велели приходить, но я здесь. – Он поднес ее руки к губам, пытаясь найти ее глаза под вуалью.

Она отстранилась беспокойным жестом.

– Я же сказала, что вернусь очень поздно.

– Знаю, у вас была примерка! И вы страшно устали и отчаянно желаете, чтобы меня тут не было.

– Не уверена, что у меня есть силы это отрицать! – ответила она, стараясь за улыбкой скрыть раздражение.

– Какой трагический голосок! Вижу, вы действительно устали. Я не мог не заглянуть хотя бы на минутку, но, разумеется, раз вы так хотите, я уйду. – Она стаскивала длинные перчатки. Он взял ее за руки и привлек к себе. – Только снимите вуаль, дайте посмотреть на вас.

По ее телу пробежала дрожь сопротивления. Он это почувствовал и отпустил ее руки.

– Пожалуйста, не дразните меня. Я этого не вынесу, – отстранившись, выдавила она.

– Значит, до завтра. Конечно, если модистки позволят.

Она натянуто рассмеялась.

– Если я вам покажусь сейчас, возможно, у вас отпадет желание приходить завтра. Выгляжу отвратительно – там было очень жарко, а меня так долго не отпускали…

– И все ради того, чтобы показаться красивой мужчине, который уже и без того ослеплен вашей красотой?

Услышав это, она улыбнулась и, подойдя ближе, наклонила голову и замерла, пока он снимал вуаль. Когда он откинул ткань, их губы встретились и выражение страстной нежности на его лице воспламенило ее.

Но в следующую секунду выражение обожания сменилось беспокойством.

– Милая! В чем дело? Вы плакали!

Она схватилась обеими руками за шляпку, инстинктивно пытаясь скрыть лицо. Его настойчивость раздражала не меньше материнской.

– Говорю же, там было ужасно жарко, а все платья оказались уродливые, от этого я так рассердилась и разнервничалась! – Она повернулась к зеркалу, делая вид, что приглаживает волосы.

Марвелл положил руку ей на плечо.

– Просто невыносимо видеть вас такой измученной. Почему бы нам не пожениться завтра, чтобы избежать всех этих дурацких приготовлений? Я возненавижу ваши прекрасные платья, если из-за них вы страдаете.

Она опустила руки и резко повернулась к нему. В голове родилась новая идея. Он был так невероятно красив и привлекателен, что у нее заколотилось сердце.

– Я тоже все это ненавижу! Вот бы и правда пожениться прямо сейчас!

Марвелл радостно прижал ее к груди.

– Дражайшая… дражайшая! Не говорите так, если не думаете об этом всерьез! Это слишком восхитительная мысль!

Ундина не отвергала его объятий – не столько из нежности, сколько потому, что, увлекшись обдумыванием своего плана, не особенно их замечала.

– Наверное, большинство приготовлений можно было бы ускорить… если бы я велела, – размышляла она, глядя куда-то в пустоту. – А остальное – почему бы остальное не отправить в Европу вслед за нами? Я хочу сразу же уехать, подальше от всего, и остаться с вами наедине!

Вспышка озарения побудила ее прижаться губами к его губам.

– О, моя дорогая… моя дорогая! – шептал Марвелл.

Х

Мистер и миссис Спрэгг оба были склонны к таким затяжным периодам задумчивой апатии, что человек, изучающий наследственность, пожалуй, заинтересовался бы вопросом, откуда берется неисчерпаемая энергия Ундины. Ответ можно было получить, понаблюдав за ее отцом на работе. Едва переступая порог конторы на Уолл-стрит, мистер Спрэгг тут же становился другим человеком. Внешне эта перемена почти не проявлялась. Пробираясь к конторе сквозь толпу на Уильям-стрит, он не становился более подтянутым, а его походка – менее ленивой. Плечи, как обычно, сутулились, а старый черный сюртук демонстрировал все ту же мятую пустоту на груди и рыхлый выступ ниже. Только на лице проступали какие-никакие различия, хотя даже здесь они скорее прятались в чертах лица, нежели открыто меняли их: полуприкрытые глаза порой настороженно поблескивали, черные брови сдвигались, вялый рот чуть поджимался – так отблески фонаря ночного сторожа пробегают по закрытым ставням окон на фасаде дома. Утром, недели через две после описанного выше происшествия, когда мистер Спрэгг подошел к башне из стали и бетона, в которой его контора занимала закуток наверху, ставни эти были закрыты плотнее обычного. События развивались на удивление стремительно, и мистер Спрэгг уже свыкся с мыслью, что его дочь выйдет замуж в течение недели, вместо того чтобы дождаться традиционной даты после Пасхи. У него самого эта перемена никаких возражений не вызывала, однако с практической стороны возникли непредвиденные трудности. За последние недели мистер Спрэгг узнал, что свадьба в Нью-Йорке подразумевает материальные обязательства, неизвестные Апексу. Марвелл, надо сказать, относился к этому вопросу с возвышенным равнодушием, а вот его дед после объявления помолвки навестил мистера Спрэгга и весьма четко описал ему финансовое положение молодого человека.

В начале разговора мистер Спрэгг повел себя с посетителем снисходительно и иронично. Откинувшись на спинку вращающегося стула, ловко уложив ноги на наклоненную корзину для бумаг, он напустил на себя вид расслабленный, но властный, так что по сравнению с ним почтенный элегантный мистер Дагонет казался безобидной фигуркой из слоновой кости. Первые свои ответы гостю отец невесты дал с миролюбивостью доброго великана.

– Говорите, Ральф не зарабатывает на жизнь юриспруденцией? Да, я так и думал, судя по нашим с ним беседам. Видите ли, адвокатское дело – такой бизнес, который требует… – Мистер Спрэгг осекся, когда мистер Дагонет начал возражать. – Ах, вы называете его профессией? Разве это не бизнес? – Обдумав эти новые для него нюансы, он улыбнулся еще более снисходительно. – Что ж, полагаю, в этом вся беда Ральфа. Никто не рассчитывает заработать профессией, а коль скоро вы научили его именно так воспринимать юриспруденцию, лучше ему сразу пойти продавать кухонные плиты.

Мистер Дагонет и сам был не лишен чувства юмора, и посему ответил мистеру Спрэггу в той же манере:

– Именно зная, что, стань он продавцом плит, все равно ни гроша не заработает, я спас его от столь явной неудачи, отправив учиться на юриста.

В ответ мистер Спрэгг весело фыркнул, и взгляды мужчин встретились: как ни странно, они