Клуб влюбленных в книги - Маделин Мартин

Маргарет старалась говорить бодрым голосом, но в ее тоне прорывались горестные нотки. Улыбка потускнела, она рассеянно оглядывалась, словно не замечая ничего вокруг, и то и дело порывисто и глубоко вздыхала.

Планировалось, что она придет на пикник вместе с Джеффри, но его призвали раньше срока.

– Я подумывала о том, чтобы вступить… – призналась Эмма. Она действительно думала об этом со дня эвакуации, когда женщины из ЖДС сопровождали Оливию и других детей на школьном дворе. С тех пор плакаты с призывом вступить в ряды волонтеров постоянно попадались ей на глаза, как будто были обращены лично к ней.

Работай она бок о бок с этими женщинами, она, возможно, лучше бы понимала, как устроена эвакуация. Возможно, она заранее узнала бы, когда дети вернутся домой.

Рядом с Эммой Маргарет угрюмо смотрела на свое помолвочное кольцо. Бриллиант принадлежал бабушке Джеффри, и теперь старинный камень едва поблескивал в слабых лучах солнца, пробивавшихся сквозь тяжелые облака.

Эмма в утешение коснулась руки подруги.

Маргарет подняла глаза и грустно улыбнулась:

– Он так надеялся, что к этому времени мы поженимся. Но не могу же я целыми днями сидеть дома над нераспакованными коробками с приданым и ждать письма, чтобы было на что ответить. Других занятий у меня не будет.

Эмма кивнула. Она понимала подругу куда лучше, чем готова была признаться.

– Почему замужним женщинам нельзя работать? Это просто нелепо. – Маргарет раскраснелась, но вовсе не из-за холода. – Если дома нет детей, за которыми нужно ухаживать, почему женщины должны тратить все силы исключительно на уборку пустого дома и сервировку стола к ужину на одного? И даже если у женщины есть дети, почему она не может работать? Почему это нам не позволено получать радость от профессиональной деятельности, как мужчинам?

Несколько человек обернулись. Маргарет, прищурившись, смотрела на Эмму. В ее карих глазах читалось смущение.

– Впрочем, учитывая твою собственную ситуацию, ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Прости меня за бестактность.

– Думаю, ЖДС поможет нам отвлечься. – Эмма повела Маргарет к расцвеченному столу. Чего ей точно не требовалось, так это чтобы сослуживцы гадали, что Маргарет имела в виду.

Женщины в элегантной форме ЖДС заметили их приближение и в ожидании выпрямились; с каждым шагом подруг их улыбки становились все шире.

– «Поможем вернуть наших близких домой», – процитировала Эмма, взяв Маргарет под руку. – «Во имя Британии внесем свой вклад, поможем положить конец этой ужасной войне».

Маргарет кивнула, отчего светлые кудряшки, вырвавшись из прически, рассыпались по плечам модного пальто.

– Давай.

Женщины за столом охотно записали их имена и адреса.

– В ближайшую пятницу днем в здании муниципального совета мы будем собирать посылки для солдат, – сказала одна из них, пониже ростом, с улыбкой на румяном лице. – А пока мы делаем все возможное для сбора средств в «Фонд комфорта», чтобы обеспечить каждого солдата сигаретами, шоколадом и другими полезными мелочами.

– Кроме того, мы собираем алюминий, – вставила другая женщина, на вид строгая и деловитая.

– Вместо тостера – истребитель «Спитфайр», – с улыбкой подхватила румяная. Идея была странная, но Эмма была готова сделать все что угодно, лишь бы помочь.

Позади оркестр заиграл веселую мелодию. Маргарет взяла протянутую брошюру. Стоило им отойти от стола ЖДС, как улыбка исчезла с ее лица.

– Пожалуй, я домой. До вечера никуда уже не пойду.

– Может, я могу помочь? – Эмма посмотрела на подругу с тревогой.

– Мне просто нужен день-другой, чтобы собраться с силами. – Маргарет слегка пожала плечами. – У меня всегда так. А еще мамин пирог с почками… Мамина стряпня – средство от любых невзгод и душевных ран. – Ее оптимизм, казалось, был искренним.

Эмме не довелось испытать утешения такого рода – ни маминых пирогов, ни ласки, ни мудрого совета. Ее мать умерла через несколько дней после родов, а родители Артура оказались скупы на душевное тепло.

Но зато у нее был отец – любящий, надежный. Как она благодарила судьбу за время, что они провели вместе, и за светлые воспоминания о тех днях!

Она обняла подругу, почерпнув и в этом объятии каплю утешения.

Маргарет ушла, и Эмма осталась в одиночестве. Она неловко озиралась, раздумывая, куда себя деть, – как это обычно бывает, когда внезапно остаешься один посреди толпы. Она уже собиралась уйти вслед за подругой, но вдруг заметила мисс Крейн: та стояла в стороне и, похоже, чувствовала себя на этом празднике потерянной и чужой, совсем как сама Эмма.

Надо давать шанс каждому. Так всегда говорил папа. Эмма подошла к коллеге, и выражение испуга на лице той сменилось на новое, непривычно мягкое и приятное. Оказалось, что мисс Крейн довольно миловидна, если не поджимает губы в знак неодобрения.

– От таких сборищ мне всегда как-то не по себе, – призналась мисс Крейн, нервно усмехнувшись. – Чувствую себя белой вороной.

Эмма обвела взглядом лица сотрудников «Бутс».

– Ну, по крайней мере, здесь почти все свои.

– Да, увидеть приветливое лицо – это спасение. – В голосе мисс Крейн прозвучала такая искренность, что Эмма опешила. Неужели мисс Крейн считает ее приветливой?

Кто бы мог подумать, учитывая их прошлые столкновения.

– Я знаю, что не умею располагать к себе людей, как другие сотрудницы в «Бутс», – сказала мисс Крейн, будто прочитав ее мысли. – Не такая, как Маргарет: люди тают у нее в руках, словно масло. И не как вы – от вас веет такой добротой, что не любить вас просто невозможно.

– Ну что вы, – смутилась Эмма, не зная, что ответить на такое признание.

– Я же вижу, как посетители реагируют на вас обеих, – продолжила мисс Крейн. – И как они смотрят на меня. Поверьте, я прекрасно сознаю свои недостатки.

– Разве можно так говорить о себе! – запротестовала Эмма; инстинкт матери не позволял ей смириться с тем, что человек так покорно признает свое поражение.

Мисс Крейн улыбнулась, но улыбка вышла вымученная, словно от нее стало еще больнее.

– Вы действительно добрая душа, мисс Тейлор.

В этот момент их разговор был прерван обращением одного из старших провизоров. Он громогласно благодарил всех присутствующих, настойчиво упрашивал разобрать оставшиеся коржики и призывал каждого внести свой вклад в победу.

Поймав строгий взгляд чопорной дамы из ЖДС, он торопливо напомнил, что следует жертвовать средства в «Фонд комфорта» и сдавать ненужный алюминий.

Когда его речь завершилась, Эмма повернулась к мисс Крейн, но той уже и след простыл.

Всю дорогу домой Эмма размышляла над словами своей сослуживицы. Она вдруг поняла: возможно, все это время она сама не давала