Распознавания - Уильям Томас Гэддис

class="p1">Бенни обмяк. Он стоял с книгой, раскрытой на чертеже, страница перелистнулась, и он уже таращился на иллюстрацию моста Майара в ущелье реки Сальгины, с остекленелой отстраненностью в глазах, словно и в самом деле взирал с полных девяноста метров на долину внизу. Затем его взгляд что-то привлекло, накарябанное на полях, Арка никогда не спит. — Смотрите!., сказал он и прочитал вслух, молча уставился на надпись и прочитал вслух вновь. — Это он здесь написал, так ведь, я помню, я слышал, как он это говорил, он… да… Вдруг Бенни повернулся к Эстер. — Можно кое о чем попросить? одолжение? подарок от тебя? Страницы книги дрожали у него в руках. И если ее тон был, — Да, что угодно, чтобы вас заткнуть, отправить восвояси… то он не заметил. — Потому что эта книга… Эта книга?..

— Да, сказала она. — Да.

— Да, повторил он, уставившись на нее, прошептал: — арка никогда не спит.

— Расслабься, Бенни. Тебе просто нужно выпить, сказал Эллери. — И ты вернешься в колею.

— Эллери, пусть он…

Бенни замер, посмотрел на Эллери. — Знаю, сказал он. — Этого я и не выношу. Я знаю, что вернусь в колею, и этого я не выношу. Он посмотрел на всех троих. — Не волнуйтесь, сказал он. — Это происходит только раз. Таков уж мир, где я живу. Закатываешь одно представление, а когда она заканчивается, выбрасываешь. Отдаешь все, что имеешь, на одно представление, и оно длится двадцать минут, и больше не можешь его показывать, так что выбрасываешь. Это происходит только раз…

— Слушай, Бенни…

— Но можно ее взять? — продолжил он тем же громким голосом, поднимая книгу. — Ты понимаешь? Потому что я сентиментальный. Вот почему я работаю на своей работе, потому что чувствую то же, что и другие, но больше, то же, но больше, но не слишком, не так слишком, как он…

— Бенни…

— Не слишком. Он расслабился в хватке Эллери.

— Ты в порядке, Бенни. Тебе просто надо выпить.

Бенни посмотрел на него. — А ты никогда не устаешь?

— Да уж, нам бы обоим выспаться.

— Да, я имею в виду, устаешь от всего этого.

Эллери посмотрел на него. — Принесу тебе выпить, сказал он и столкнулся с высокой женщиной, которая как раз отвернулась от их сцены сказать своему мужу, — Теперь ты понял, почему я говорю о Гавайях?

Ее перебили. — Понимаете, что я имею в виду? Но мужчина, бросивший этот вопрос, переключил внимание на Эстер и, глядя на Бенни, сказал ей, выпростав запястье из рукава серой фланели, на который Бенни смотрел с остекленевшим взглядом узнавания, — Понимаете, что я имею в виду? Понимаете, что я имею в виду?

— Вот что я ненавижу. Вот что я ненавижу. Вот что я ненавижу.

— Понимаете, что я имею в виду?

— С Рождеством, сказал кто-то, поднимая бокал. — Если простите за выражение.

— Господи боже. Об этом-то ты чего вдруг вспомнил?

Девушка с бостонским акцентом посмотрела на Бенни и сказала, — Что он курил, блин?

Приземистый мужчина в армейской форме посмотрел на критика, еще сидящего на диване, и, говоря «В таком состоянии человек опасен», был, как обычно, прав, но по ошибочным причинам.

— А швейцарская гвардия в Ватикане? Я полагаю, вам известно, что папа дал им разрешение заниматься стрельбой на полигоне? И в гражданском?

— А еще говорят, еда в Испании несъедобна, если вы привыкли есть, как цивилизованный человек, и потому я горстями принимаю чудесные таблетки для похудания, которые просто напрочь лишают аппетита.

— Я наконец купил новый «кадиллак», сказал автор «Деревьев дома», наполняя виски инъекционный шприц. — Просто всегда хотел новенькую машину, есть что-то в запахе салона новенькой машины, в этом аромате новизны. Всегда хотел, это моя давняя фобия.

Человек рядом с ним сдабривал несезонный мартини своим «Перво» из фляги, бормоча, — Просто по капле в каждый, вот и химическая реакция. Но это что такое? добавил он, поднимая глаза и замечая, как заправляется игла.

— Если принимать вот так, хмелеешь не меньше, и похмелья не бывает, сказал автор бестселлера. — Этому меня научил психоаналитик. Он закатал рукав. — А я уже рассказывал о своем новом «кадиллаке»? Это у меня давняя фобия…

Эстер стояла, оглядываясь вокруг, нервно, как будто искала что-то, требовавшее ее внимания и освободившее бы от необходимости идти гуда, где требовали ее внимания: Дон Билдоу направил от дверей обрамленную пластмассовой оправой мольбу о помощи через плечо пухлого мужчины, чье знакомое лицо столько раз — и, поняла Эстер, так неудачно, — фотографировали. Под рукой над спинкой дивана вознеслись воротник зеленой шерстяной рубашки и темная голова над ним. Критик и его малорослый спутник смотрели в одну сторону. — Господи… Сзади трудно было понять, кто из них бормочет. — Почетный гость. Чего он не мог остаться дома и напиться?

На другом конце комнаты Стэнли поднял глаза и перебил самого себя, чтобы сказать, — Смотри, он, должно быть, только что пришел, это разве не…

— Кто-то говорил, что он придет, сказала Агнес Дей. — О боже, не хочу слушать его душевные метания и…

— Но если мы…

— Только не от него. Только не сегодня. Она посмотрела на Стэнли.

— Жуки в каштаньей скорлупе, у детки на глазах, пел мистер Кротчер. — Нравится?

— «Boeuf на крыше»…

— Не встречались с ней со времен Искьи…

— Это находится в Ватикане, если зовешь это искусством…

— И не дай средневековым костюмам ввести тебя в заблуждение, в хорошем гульфике можно пронести пятнадцать патронов — гранату, если размером не вышел…

— Она говорит, это случилось прямо в Сикстинской капелле, но ты ее знаешь, с тем же успехом это могло случиться и в Капелле Паолина…

— Интересно, что же случилось со старушкой Диди, сказал в пустоту Эд Фисли, а потом — акулокожему аргентинцу, — Так что там насчет крейсеров?

От приближения Эстер Дон Билдоу приподнял плечи до полного надежды наклона, но они снова осунулись, когда ее глаза и улыбка минули его, и Эстер обняла изможденного, красноглазого, прыщавого молодого человека, который только что вошел.

Двое на диване наблюдали за ней, хотя низкий все это время не замолкал. — Я пробежал глазами рукопись. Называется «Gousse свинье не товарищ», и клянусь, там у него есть ты. Персонаж по имени Хоторн, и я клянусь, что это ты, примерно во времена, когда ты путался с той самой блондинкой, только у него она сдала тебя на психоанализ, прямо как сдала его, когда он хотел от нее избавиться и не мог, потому что она оплачивала психоаналитика, так что у него есть персонаж, который, клянусь, чистый ты с ней.