За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

Все посмотрели на сидевшего здесь же алтайца.

– Ну! Сказывай, что ли! – с недоверием в голосе обратился Елисей к алтайцу.

– Думаю, молодой хозяин прав! Если к полудню выйти, то на восходе солнца будем на месте. Пойдём основной дорогой на Катунь, а потом в горы поднимемся. Дозоры ворога не посмеют напасть на отряд, пойдём открыто. Лошади пройдут, орудия тоже протянуть можно, только на горной тропе сложно. Пушки потянут лошадей вниз! Пешим придётся впрягаться.

– Не впервой! Справимся! – загудели казаки.

– Вражье отродье боится огонька оружейного! Подпалим им хвосты!

– Что, братцы, на всё про всё времени мало! Место сбора у въездных ворот! Пушкари, отвечаете за готовность орудий да лошадей тягловых берите!

Изба быстро опустела. Казаки заспешили исполнять приказ атамана. Тихон с товарищами пошли к знакомой избе Дмитрия Савельевича. Хозяин был дома. Возле избы толпились собравшиеся мужики. У каждого были оружие, сумка с боеприпасами и заплечник. Тихон ещё раз подивился здешнему распорядку.

– Вот вам снедь походная, а то ведь поиздержались в пути! А отдыхать не придётся! – обратился к Тихону Митрич, подавая скарб.

– Мужики! Выступаем! – бросил клич Митрий Савельевич.

Собравшиеся двинулись к воротам. Там уже выстроились казаки, стояли телеги с пушками и ядрами, запряжённые лошади натягивали кожаные тяжи. Собравшийся отряд, человек пятьдесят, двинулся вперёд в открытые крепостные ворота.

* * *

За полночь оставшиеся в живых общинники присоединились к селянам. Их обоз расположился в неглубоком горном ущелье. Обозники не спали. Нёсший караульную службу дозор встретил остатки отряда. Многие погибли во вражеской засаде. Вой и причитания женщин о погибших защитниках заполнили всё ущелье.

Спешившись, дружинники подошли к сородичам. Антип Матвеевич, увидев отца, с волнением и тревогой бросился к нему.

– Общинники, – обратился к собравшимся Матвей Афанасьевич, – много сородичей погибло в схватке с поганым ворогом! Простите вы меня! Не уберёг ваших отцов, мужей и сыновей! Осиротели мы с вами! Очаг свой покинули, оставив на разорение алчущему джунгарину! Пожгли наши дома нечистые! Нет больше сельца! Деваться нам некуда! Ворог, рыскающий лёгкую добычу, по следу нашему пойдёт! Матери и жёны, идти надобно немедля! Пока ночь укрывает нас, джунгарин не сдвинется. Братия и сестры, соберите всё своё мужество и силы! Во имя спасения детей наших должны мы двигаться к Белоярской крепости, не теряя времени. Будет нам подмога и спасение! Верую в это! Трогаемся, правоверные! Спустимся к реке, дорога там легче будет.

Притихшие общинники под всхлипывание осиротевших жёнок двинули гружёные телеги в непроглядную ночь. Факельщики, распределившись вдоль обозной ленты, освещали горную тропу. Яркая луна и сияние звёзд летнего ночного небосвода были в помощь страждущим.

Так шли они и шли. Мерно поскрипывали тележные колёса, в которых среди домашнего скарба спали ребятишки. Уже солнечный луч осветил макушки елей. Спустившись к реке, идти стало легче, не нужно было пешим вести лошадей за уздцы. Обоз двинулся быстрее. Матвей понимал, что единственным спасением селян будет встреча с отрядом казаков из крепости.

«Что, Тиша, как ты, справил ли мой наказ? Молю Господа, сынок! Ты наш единственный спаситель! Коль дошёл до крепости, должон выступить с казаками навстречь обозу», – так размышлял Матвей Афанасьевич, двигаясь с семьёй Антипа впереди обоза.

Тяжёлые мысли посещали всех общинников. О спасении думал каждый.

– Тятя, а что с Тимофеем Акинфиевичем? Погиб? – потихоньку обратился Антип к погружённому в свои мысли отцу.

– Погиб наш Тимофей сын Акинфиев! Спас он меня, сынок! Телом своим закрыл от смерти неминуемой! А мы даже схоронить наших погибших дружинников не смогли. Вот ведь как! Печалуйся – не печалуйся, а об живых думать надобно! Ты вот что, Антип, возьми кого себе в помощь да отстань немного от обоза. Солнышко день новый зачинает. Думаю, джунгары, повеселившись в нашем сельце, двинутся в погоню за нами. Разогрелись, поживились оставленными домами и имуществом, ещё и нами возжелают поживиться. Догляд нужон, сынок, чтоб ворог врасплох нас не захватил. Понял?

– Да, тятя, исполню!

– За жену и сынишку не боись! Встать на их защиту ещё смогу! Иди, с Богом!

Перекрестив сына, он потянул вожжи и остановил жеребцов, запряжённых в телегу. Антип, соскользнув со своего места, выпряг одного из них, легко закинув ногу, вскочил на лошадь, поклонившись отцу, заспешил в конец обоза.

* * *

Казаки торопились.

– Елисей! Лошади с пушками не успевают за конниками! – обратился один из пушкарей, запыхавшись от бега.

– Придётся перестроиться! Казаки! Стой! – громко скомандовал атаман.

– Пошто, Елисей? Поспешать надобно! – обратился к нему ехавший рядом всадник.

– Чтобы ускорить движение, перестроимся! Конники выдвинутся вперёд! Ертаулом[2] пойдём! Свернём на горную тропу! Лошадей пустить в галоп! Я – ведущий! За нами на скоростях идут телеги с пушками, а за ними походный обоз! Особо не растягиваться! Главным назначаю Ивана-пушкаря! Алтаец со мной! Юнцы с пушкарями и обозом! Все поспешаем!

Казачья конница, оторвавшись от походного обоза, свернула на горную тропу.

– Алтаец! Веди напрямки! Налегке-то мы быстро продвинемся! Ежели ворога встретим, то и оружейным залпом да казачьей шашкой управимся! Сколь времени займёт наш поход?

– Горной тропой к вечерней зорьке подоспеем! – ответил Карчага, ехавший рядом с Елисеем.

– Елисей, пушкари оторвутся от нас изрядно! А ну как нападёт на них джунгарин? Мужики сдюжат ли? Отстоят пушки?

– Иначе мы опоздать можем. Джунгарин коварен! Неровен час, перебьёт православных! Мы встретим ворога, а там и пушки подоспеют. Аль боишься? – Обернувшись, он пристально глянул на говорившего казака.

– Обижаешь, Елисеюшка! Я ль не ходил с тобой в боевые походы? Чего несёшь напраслину?

– То-то же! А я уж думал, был, был казак, да весь и вышел!

Слышавшие разговор казаки засмеялись, посыпались шутки-прибаутки о казачьей лихости. Это всем подняло настроение. Лошади, хорошо отдохнувшие и в меру покормленные, шли легко. Тропа поднималась всё выше и выше. Миновав холмистое предгорье, по сужающейся тропе отряд поднимался в горы. Движение замедлилось.

– Карчага, мы теряем время! Так-то мы раньше обоза не подоспеем?

– Нет, атаман! Карчага знает дорогу! Ещё немного поднимемся, а там спустимся в долину, а из неё рукой подать до сельца. Карчага думает, что дорогу впереди посмотреть надо. Разреши, атаман, Карчага разведает путь.

– Ты ж знаешь тропу? Зачем? Вражеский дозор нам не помеха. Что ты хочешь разведать?

– Я не о тропе обеспокоен! Карчага горы будет слушать. Они скажут, если впереди бой идёт. Карчага опоздать боится!

– Ну, что же! Давай! Мы как двигаться должны?

– Атаман Елисей, видишь тропу? Идите по ней до самой долины. Я вас тама встречу.

– Хорошо, Карчага!