За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

не будет! Я и сам так же к крепости пристал! Мы ведь с тобой, Матвей, одной веры! Не успел тебе сынок твой, Тихон, рассказать. Только мы свои храмы ставим, а вы всё молельные дома, да батюшек святых отвергаете. Но и я за «старую веру», потому сюда от никоновцев, как и вы, пришёл. Здеся будут и ваши беспоповцы. Может, они пополнят общину твою и с тобою в новы земли пойдут. Атаман наш, Иван Масюков, поддерживает таких землепашцев, что новые земли осваивают. Вам тоже не откажет в милости.

– Хорошие слова молвишь, Митрий Савельевич! Спасибо тебе! Сколь уж годов мы исходили по земельке сибирской, а всё не можем на ней закрепиться! Тяжёлая сторона… Меня ведь тятя и семейство с общинниками нашими на Севере ждут. Тятя наказывал, как осядете, так провожатых в родную сторону отправлять. Поди уже и ждать перестал… Подумал, что сгинули бесследно в Сибирском краю. Так-то, Митрий Савельевич.

– Нешто не понимаю? Ничего, пойдёте в степную часть Алтая, тамо ужо нет лихоимцев. Наши укрепсооружения да поставленные крепости заслоном для них встали. Можно крестьянствовать. Не бывал я в тех краях, но слыхивал, что осело на землях тех много русских людей, деревни закладывают по берегам Оби и прочих рек. Зима в том краю будет суровее, но земли плодородные, только водицу лей и расти урожай. Степь лежит ровная, бескрайняя, гор нет, а реки текут плавно, да ещё озёр много всяких. Мы в ту сторону за солью ходим, озёра соляные среди пресных водятся.

– Спасибо тебе, Митрий Савельевич, за слово доброе и совет разумный. Со мной алтаец есть, он хорошо здешние места знает. С ним посоветуюсь. Горестно, что заветную землю Беловодья покинуть пришлось.

– Слыхал я про землю эту! Так вы что же, нашли всё-таки землицу Белую?

– Да, Митрий, небывалой красоты место! И богатая земля та! У гор Алтайских начинается. Не смогли мы закрепиться там. Видно, слабы ещё. За крепостями селиться надобно. Вот весной и пойдём в степной край.

Разговор внезапно прервал подъехавший казак. Не спешивая лошадь, он возвестил, что в крепость прибыл атаман Максюта и велел старосту прибывшей общины пожаловать в головную изу.

– Може, и мне туда пожаловать велено? – обратился с вопросом к подъехавшему казаку Митрий Савельевич.

– Да, Митрич, тебе тоже велено прибыть! Сбирайтесь! Атаман ждёт!

– Скажи, заутреннюю отслужим и будем! – ответил Дмитрий Савельевич.

Выслушав ответ старосты, казак развернул коня и быстро ускакал, поднимая за собой столб пыли.

– Можешь, Матвей Афанасьевич, в моей избе службу для общинников отвести. Они сейчас нуждаются в твоём слове. Опосля покормлю вас, да и к атаману пойдём. Не бойсь, мы здеся все вместе держимся, иначе не выжить!

* * *

По пути до головной избы Матвей Афанасьевич внимательно приглядывался к крепостным строениям. Отметил он избы, срубленные из крепкого соснового леса, хозяйственные постройки, конюшни и склады.

– Славные строения! Доброе хозяйство у атамана! – отметил он в своих думках.

В головной избе Матвея и Дмитрия Савельевича ждали. За закрытой дверью были слышны громкие голоса о чём-то споривших людей. Казаков было немного. Среди казаков Матвей увидел уже знакомого атамана Елисея. В центре стола восседал чернявый казак лет тридцати с небольшим от роду. Глаз его был сметлив, серьёзен. Елисей сидел рядом. Как только приглашённые вошли в избу, казаки затихли.

– Должно быть, это и есть атаман Масюта! – отметил Матвей.

– Доброго здоровьечка! Атаман Иван Масюков! – отбив поклон, поприветствовал казаков крепостной староста Митрий Савельевич.

– И вам не хворать! – поприветствовал вошедших атаман Масюта.

– Пришли, как велено было! – продолжил диалог Дмитрий Савельевич.

– Как жить дальше думаешь? – перевёл взгляд Иван Масюков на Матвея. – Ты староста беспоповцев?

– Стало быть, я! – громко ответил Матвей Афанасьевич. – От джунгар нужду терпим! Защиты и пристанища просим до весны, а тама видно будет.

– Да, джунгар – воин знатный! Это тебе не калмыки какие-то! Джунгару трудно противостоять! Это ты, молодец, сумел устоять! Зиму переживёте здеся! С голоду не дадим помереть. Весной зерном и прочим скарбом поможем, пойдёте в Кулунду! Тамо спокойно!

– Баб с ребятишками у меня много! Мужики полегли в бою. Возьмёшь их на поселение? Что они без мужиков сумеют?

– Всех, кто пожелает тягло государево в крепости несть, оставлю. Ваших тута достаточно, с собой можете желающих взять. Противиться укреплению общины не буду. На том и порешим, Матвей! Обживайтесь! Мужики твои и сыны крепости послужат, бабам тоже работа найдётся: огороды содержать, посевы, скотину… Дел всегда невпроворот. Казаки должны дозор охранный держать, а вся хозяйственная жизнь возложена на Митрия Савельевича. Он и порешит все вопросы, касаемые устройства вашего. Согласен ли со сказом? – в завершение разговора обратился Масюта к Матвею Афанасьевичу.

– Спасибо, тебе, атаман, за защиту!

– Добре! На том и порешим! А теперя можешь идти, дел у меня много!

На сих словах, откланявшись, Матвей и Митрий Савельевич вышли из избы.

* * *

После расселения общинников жизнь покатилась по новому укладу. Тихон и Иван были включены в отряд сторожевых, охранявших въездные ворота, Карчага нёс службу в дозорном отряде, помогая казакам налаживать связи с местными алтайскими племенами. Знание горных троп, его смекалка и выносливость не единожды спасали казаков в военных походах. Остальные общинники крестьянствовали вместе со своими благодетелями. Матвей Афанасьевич вместе с семьёй Антипа тоже землепашествовал с Дмитрием Савельевичем.

Матвей, расположившись на место жительства у Дмитрия, при первой же возможности позвал в избу для разговора своего верного друга-алтайца.

– Карчага! Друг ты мой любезный! Надеюсь и в этот раз на твою помощь.

– Хозяин! Я всегда тебе готов служить и все тяжести делить вмести с тобой! Ты всегда можешь рассчитывать на своего Карчагу! Чем помочь тебе, Матвей Афанасьевич?

– Предложил мне нынче казачий атаман Иван Максюков весной идти в степной Алтай, в Кулунду. Тебе, верно, известна эта сторона? Что скажешь? Что посоветуешь, друг ты мой сердечный! После гибели Тимофея Акинфиевича один ты у меня остался, друг и советчик во всех делах наших нелёгких.

– Что ты, хозяин! Ты спас мою семью от джунгар! Тебе служить буду, пока день в моей жизни, пока солнце не закрыто ночным покровом! Карчага всегда с тобой!

– Карчага, почто «хозяином» меня зовёшь? Какой же я тебе «хозяин»?

– Так народ мой высказывает своё почитание человеку! Ты – мой хозяин! Я – твой верный подданный! Не обижай, я буду так всегда обращаться к тебе и твоим сыновьям!

– Что же, пусть будет по-твоему! Карчага, что же за земля эта – Кулунда?

– Отец мой там бывал. Сказывал, что когда-то