Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

меня обижаете, господин немец? Меня сам бургомистр, Селиванов Петр Данилович, знает. Так и говорит: умный ты парень, Митька, сообразительный. Иди ко мне в полицаи.

— Ну а ты? — поинтересовался переводчик.

— А мне зачем? У меня хозяйство! — решительно покачал головой разведчик.

Продолжения допроса не последовало потому, что случилась вторая неожиданность, едва ли уступающая первой своей непредвиденностью. В комнату с громкой руганью ворвался немецкий офицер в форме оберста вермахта, в котором Демьянов с не меньшим удивлением узнал товарища Вильяма. Глаза его метали молнии, и орал он при этом куда громче и свирепей коменданта вокзала.

— Господин комендант, что вы себе позволяете? Почему штаб до сих пор не получил информацию по интендантскому обеспечению? Почему для того, чтобы вы подняли задницу от стула, комендант города, генерал фон Швец, должен посылать к вам целого полковника? Отдаете себе отчет, чем это грозит лично вам?

Обер-лейтенант подскочил со стула, как ужаленный, и встал навытяжку, бессмысленно хлопая глазами.

— Виноват, господин полковник. Не успел. Разрываюсь! Я один. Я уже просил себе помощника, и мне не дали. А дел только прибавляется!

Мнимый полковник язвительно ухмыльнулся:

— Чем же вы сейчас занимаетесь?

— Ловлю партизан! — выпалил комендант и осекся, почувствовав всю неубедительность своих оправданий.

Фишер сердито осмотрелся и, остановив свой свирепый взгляд на Бене, спросил, мешая русские и немецкие слова:

— Биз ду рюсски партизан?

Бен от праведного возмущения только руками развел.

— Да нет же, я уже говорил — дрюцкие мы. За товаром в город приехал, а меня в комендатуру!

Не дослушав, «полковник» схватил Бена за воротник, выволок из комендатуры и дал хорошего пинка, звук которого услышали все собравшиеся в комендатуре.

Бен, подтянув штаны, под смех немцев задал стрекача и моментально скрылся где-то за товарными вагонами, стоявшими на запасных путях.

— Ну что, теперь вы займетесь своими обязанностями? — спросил товарищ Вильям, вернувшись в комендатуру.

— Так точно, господин полковник. Сейчас же начну.

«Полковник» еще раз оглядел комнату и задержал взгляд на Демьянове.

— А это тоже партизан?

— Никак нет, господин полковник, — вступил в разговор один из конвоиров. — Перебежчик. Мы должны были доставить его в СД.

— Так что же вы тут делаете?

— Мы только хотели узнать, куда нам идти? Мы не знаем Смоленск.

— Я знаю, — кивнул «полковник», — это на Киевской улице. Могу подвезти, мне все равно по пути.

— О, благодарю, господин полковник, — пролепетал полицейский. — Нам так неловко!

— Не надо благодарности. Поспешите. У меня мало времени.

Товарищ Вильям резко развернулся и вышел из комендатуры. Фельджандармы робко переглянулись и поспешили следом.

Как только дверь захлопнулась, комендант вокзала, отдуваясь, без сил плюхнулся в кресло и вытер платком выступивший на лице пот. В тот момент его разрывали противоречивые чувства. Вместе с облегчением точил его червь обиды и раздражения. Увидев перед собой услужливую физиономию переводчика, он схватил со стола тяжелую папку из толстого картона и что было силы запустил тому в голову.

— Fick dich, Drecksau![23]

Глава семнадцатая

Демьянов сидел на деревянной лавке напротив окна дежурного офицера СД. Его конвоиры были рядом и с нетерпением ожидали возможности передать своего подопечного какому-нибудь начальнику местной службы безопасности и освободиться наконец от хлопотного бремени. Тем более что само слово «СД» помимо воли навевало на них подсознательной жути. Мимо то и дело сновали сотрудники в серой эсэсовской форме, но им и дела не было до двух военных полицейских и долговязого гражданина, пристойно сидевших в приемной. Какой-то капитан полчаса назад пообещал быстро решить вопрос, но ушел и больше не вернулся. Оставалось просто ждать.

Из ближайшей к приемной двери вышла молодая женщина в строгом деловом костюме. Женщина оказалась такой красивой, что оба полицейских, как по команде, открыли рты от удивления. Золотые, крупными локонами струящиеся по плечам волосы доходили девушке до середины спины. Ее тонкие черты лица были безукоризненно правильными и изящными, а стройная фигура практически безупречной.

Красавица держала в руках черную папку с тисненым золотым орлом. Плавно покачивая бедрами, она прошла мимо фельджандармов и неожиданно остановилась около Демьянова. Женщина достала из кармана своего приталенного небесно-голубого жакета пачку Reemtsma R6 и протянула Гейне.

— От капитана, — произнесла на чистом русском языке без малейшего акцента.

Пачка была открыта. Демьянов заглянул внутрь. Сигарет было девять. Не хватало одной!

— Благодарю! — произнес он сдержанно.

— Эй-эй, стоять! — воскликнул один из полицейских и вырвал пачку из рук Гейне.

Жандарм придирчиво осмотрел пачку. Достал сигареты и также рассмотрел каждую. Глядя в глаза девушки, он разломал одну и рассыпал табак по полу. Девушка смотрела на него спокойно и без страха, как человек, знающий себе цену.

— Да отдай ты сигареты инженеру, Пауль, — махнул рукой второй фельджандарм. — Фрау, спросите у вашего капитана, долго нам еще здесь сидеть?

Но мстительный Пауль разломал еще одну сигарету и только после этого отдал пачку «инженеру».

— Можно! — произнес важно и бросил победоносный взгляд на русскую.

Та презрительно фыркнула и ушла, не удостоив их ответом.

— Русская шлюха! — в сердцах произнес рассерженный Пауль и всем телом плюхнулся обратно на лавку, едва не опрокинув ее.

Гейне проводил глазами ушедшую связную и, вдохнув оставшийся шлейф дамских духов, вдруг осознал, что помнит его. В сердце кольнуло, и колючая волна прошла по телу от плеч до затылка.

— Эти духи! — подумал он, и воспоминания прошлого встали перед его внутренним взором так ярко, точно все было только вчера.

Глава восемнадцатая

Воздух был наполнен сладким ядом любовных томлений. Так во всяком случае казалось Демьянову.

Он злился на себя, проклинал свою слабохарактерность и мягкотелость, но ничего поделать не мог. Чувства, переполнявшие его естество, были выше рациональности, логики и здравого смысла. Татьяна Березанцева целиком поглотила его мысли. При встрече с ней сердце начинало учащенно биться, и во рту от приливавшей в тот момент к голове крови появлялся горячий солоноватый привкус.

Признаться, что это любовь, Александру не позволяли гордость и сама Татьяна, по-прежнему держащая его на расстоянии делового общения. Любая его попытка изменить такое положение вызывала язвительные комментарии, сопровождаемые насмешливым взглядом ее прекрасных, зеленых с поволокой глаз. Проще всего в этой ситуации было бы попросить руководство заменить ему напарницу, сославшись на несхожесть характеров, но Демьянов тянул время и не делал этого, пока не понял, что не сделает этого никогда.

В заранее оговоренный с руководством операции день Демьянов и Березанцева в качестве счастливой супружеской пары стояли перед изъеденной короедом дверью, за которой находилось помещение, вот уже десяток лет служившее квартирой