Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

— Я устал. Спать хочу! — донеслись из-за ширмы резкие слова покойного старца.

— Ты готов уйти, Григорий Ефимович? — не унималась Воскобойникова.

Ширма буквально затряслась от негодующего гласа Распутина:

— Экая ты все же глупая баба! Надоела!

Надежда Ивановна пропустила мимо ушей нарочитую грубость бестелесного духа, столь похожую на живую сущность незабвенного Григория Ефимовича.

— Мир тебе, отец. Мы попрощаемся с тобой!

Лицо Воскобойниковой было возвышенно-печальным — казалось, она готова была снова и снова прощаться со своим кумиром и не отпускать его, но тут из-за ширмы вышла уставшая Татьяна и произнесла своим обычным голосом:

— Он ушел.

Воскобойникова застыла на месте, почувствовав вдруг глубокое эмоциональное опустошение. Словно кто-то вдруг выключил тумблер в ее голове. Очевидно, примешивалась к этому чувству и легкая обида. Но в конце концов человек, общающийся с духами, должен быть готов к подобному повороту. Духи — не люди. Никто из смертных не знает их истинной природы, подлинных мотивов и настоящих желаний. А значит, и понять их поведение в каждый конкретный момент общения человеку не дано самой природой. Воскобойникова, как опытный контактер, быстро справилась со своими растрепанными чувствами.

— В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его[25]! — воскликнула она и, разложив на столе протоколы спиритического сеанса, начала собирать подписи у присутствующих.

В этот момент к народу, столпившемуся у стола, присоединились Садовской, Глебов, Сидоров и Демьянов. Заметив мужа, Воскобойникова довольно бесцеремонно, как закадычную подругу, схватила Татьяну за плечи и подвела к поэту.

— Как все прошло? — спросил он у жены.

— Это было незабываемо! Какая сила! Какой холод в груди, тяжесть и тревога на душе! У меня, кажется, до сих пор волосы дыбом стоят!

Садовской, улыбаясь, бросил на Демьянова ироничный взгляд:

— Ваша восхитительная жена, кажется, произвела на всех неизгладимое впечатление.

— Признаться, на меня тоже! — ответил тот с озадаченной ухмылкой.

— Как, вы не знали о талантах собственной жены? — всплеснула руками Воскобойникова. — Может, вы также не верите в спиритизм?

Демьянов смущенно хмыкнул:

— Никогда не задавался подобным вопросом.

— Главный вопрос — может ли дух общаться с человеком, то есть может ли он меняться с нами мыслями? — вступила в разговор Березанцева, мягко взяв мужа под руку и нежно прижавшись щекой к его плечу.

Александр глубоко вздохнул и сделал попытку еще теснее прижаться к девушке, но Татьяна незаметно и больно ущипнула его за бок.

— Ой! — тихо прошипел Демьянов, возвращая прежнюю дистанцию.

— И какой же ваш ответ, душечка? Могут или нет? — задал вопрос Садовской, наблюдавший за молодой парой с какой-то болезненной усмешкой на сером иссохшем лице.

— Почему же нет? Кто такой человек, как не дух, заключенный в теле? Отчего же свободный дух не может сообщаться с плененным, как свободный человек с человеком, закованным в цепи?

— Прекрасный ответ! — согласно закивала головой Воскобойникова. — Милая Танечка, вы просто прелесть что такое!

…Час спустя, когда все гости покинули гостеприимную квартиру, Садовской и Глебов сидели и пили чай с вишневым вареньем. Кроме них в комнате оставалась только Воскобойникова, которая, сидя за ломберным столиком, раскладывала старинную «Головоломку». Пасьянс никак не хотел сходиться. Воскобойникова раздраженно сбросила карты и, посмотрев на часы, устало потянулась.

— Господа, не пора ли почивать?

— Конечно, Наденька. Ты иди. Мы с Василием Петровичем допьем чай и тоже разойдемся.

Поэт был непривычно тих и задумчив.

— Как вам этот Демьянов? — спросил Глебов, зачем-то кивнув на входную дверь.

Садовской неопределенно пожал плечами:

— Мне он понравился. Хороший юноша. Не производит впечатления человека большого ума, зато, судя по всему, ловок, предприимчив и обладает нужными связями, а нам большего и не нужно. Думать и без него есть кому.

Глебов несогласно скривил лицо. Его отчего-то терзали сомнения.

— И все же мы, по сути, ничего о нем не знаем. Хорошо бы проверить, что он за птица.

Садовской выразительно зевнул и поспешно перекрестил рот.

— Вот вы и займитесь, любезный господин председатель. Прямо с утра, не откладывая в долгий ящик.

— Хорошо. У меня есть одна идея…

Садовской, не дослушав, похлопал Глебова по руке:

— Завтра. Все завтра!

Глава двадцатая

Предрассветная Москва пахла ночной свежестью и отчего-то свежескошенным сеном и парным молоком. Вечерний зной растворился в туманном закате прошедшего дня, а жара дня грядущего еще где-то грезилась за узкой полоской грязно-розового света на самом краю горизонта. Впрочем, повторится ли пекло снова, являлось вопросом досужих дискуссий, в то время как Центральный институт погоды прогнозировал, что после аномальной жары столицу ждут такие же аномальные холода и начнутся они буквально завтра! Подобный прогноз публиковался в прессе изо дня в день в течение недели и никак не влиял на погоду в городе. Это давало повод особо наблюдательным москвичам предполагать, что синоптики основывали свои прогнозы по старинному, как сам мир, гаданию на ромашке!

Никакой городской транспорт уже — или, учитывая раннее время, еще — не ходил, и Таня с Александром были вынуждены идти шесть километров по ночному городу. Впрочем, времена, когда такая прогулка могла стоить человеку потери денег, здоровья или самой жизни, давно канули в лету. Теперь Москва была, наверное, одним из самых безопасных городов мира, и влюбленные парочки охотно пользовались этим обстоятельством. Конечно, все развлекательное и увеселительное было закрыто до утра, даже фонари городского освещения горели не везде, зато присутствовали в сердце щемящее наслаждение и восторг от возможности идти куда глаза глядят, рука об руку с дорогим человеком по пустынным улицам и вдыхать ароматы спящего мегаполиса. Впрочем, стоит отметить, что запахи пролетарских Хамовников не представляли собой ничего прекрасного и романтичного.

С улицы Льва Толстого и Теплого переулка несло сладким до приторности духом брожения, здесь головокружительно пахло хмелем и пивом. На Саввинской набережной устойчиво держалось зловоние от находящейся там ситценабивной и красильной фабрики. Воздух был наполнен смрадом выгребной ямы. В тот момент здесь воняло тухлятиной и мочой. Местные утверждали, что так пах краситель индиго.

А от улицы Усачева до Плющихи нос случайного прохожего мог уловить целый букет неаппетитных ароматов. Были здесь запахи плавленого стеарина, ацетона, серы и различных масел, используемых на заводе «Каучук» для производства различных резинотехнических изделий.

Зато на Арбате царило умиротворяющее благоухание. Вся улица и прилегающие переулки находились под пристальным и неустанным надзором НКВД. Правительственная трасса, по которой товарищ Сталин ездил из Кунцево в Кремль, и не могла быть иной. И пах Арбат соответственно. Если не духами Inconnu от Houbigant или Rue