Обитель. Ополченский романс. Некоторые не попадут в ад. Комплект из 3 книг - Захар Прилепин

Несколько секунд длилась тишина, прерывавшаяся только дыханием умирающего.

Второго Гарь, похоже, успел задушить.

У Худого даже острый кадык напрягся – он сидел совершенно недвижимо, с беспощадно зажатой во рту сигаретой. Сигарета слабо дымила. Дымок вился у самого лица. Ветра не было совсем.

– Оса Водяному. Слышу тебя, – прозвучало на всю, казалось, улицу.

Вострицкий досчитал до трёх, выжал тангенту и произнёс:

– Оса, как слышим? Всё чисто.

Вострицкий медленно опустил руку с зажатой рацией, словно та была слишком тяжела.

Прошло не менее десяти секунд.

Вострицкий всё это время думал одно слово: «Догадались».

– Принято, – ответили ему.

Калибр быстро уволок двоих погубленных дозорных к ним во дворик.

Худой оттащил третьего, раненого.

Уже во дворике хлопнул выстрел: ПМ.

Образовавшийся в проёме калитки Худой, убирая на ходу пистолет, позвал Вострицкого:

– Слышь, командир. Давай я их машину подгоню и поставлю прямо… Вот на въезде. Я ключ нашёл в кармане у него, – и показал зажатый в левой руке ключ.

Вострицкий, ещё не поняв замысла, кивнул.

Единственное, о чём он успел подумать, – что Худой впервые назвал его «командиром».

– Делай, – сказал Вострицкий, но сам посмотрел на Калибра, ища совета: верное, не верное задумал Худой?

Калибр махнул рукой: да пусть!

– Движутся, – передал по рации Чёткий. – За БМП – «Неваляха». И всё.

«Неваляхой» называли «Ниву».

Вострицкого жестоко потряхивало.

«Видно же их с наших позиций наверняка, – подумал он с мукой. – Взяли бы да накрыли тварей. Внаглую ведь идут, скоты… Это же серая зона!»

Мимо пролетела «четвёрка» – Худой едва не врезался в бетонное колесо, которое катили Соха и Аист, – но, с визгом затормозив, объехал его и поставил машину чуть впереди.

Вострицкий решил не возвращаться назад, но, зачем-то пригибаясь, побежал в зелёнку, к позиции Мороза.

Калибр поспешил за ним.

Неподалёку от позиций Мороза было оборудовано два места с хорошей видимостью для наблюденья и стрельбы.

Калибр сразу же улёгся, и выложил перед собой две гранаты.

Но Вострицкий продолжал стоять за деревом, потому что видел Худого, так и оставшегося на водительском сиденье «четвёрки».

Через минуту «Нива», БМП и внедорожник-тачанка – с пулемётом позади, – достаточно спокойно припарковались на площадке возле деревни.

Внедорожник развернулся, направив пулемёт в сторону домов.

С пассажирского сиденья «Нивы» тут же выпрыгнул человек и что-то крикнул.

Вострицкий догадался, что он поприветствовал Худого, который всё это время, развалившись на откинутом водительском кресле, так, что лица его было не разглядеть, махал в открытое окно «четвёрки» своей мелкой ладошкой.

– Мороз, огонь! – скомандовал Вострицкий.

Все знали, что выстрел с «трубы» должен быть первым.

Мороз угодил БМП в боковую часть, и Вострицкий увидел, как из раскрытого люка выбило человека.

«С открытым люком ехали, чёртовы дети…» – подумал Вострицкий.

Куда упал выброшенный, Вострицкий не успел понять.

Тут же Чёткий снял сидевшего за рулём «Нивы» водителя, а Калибр – того, что поспешил выйти из «Нивы», чтоб поприветствовать Худого.

Растаман в полминуты из своих кустов изрешетил «Ниву» в хлам.

Соха, Гарь и Худой накидывали сразу с трёх подствольников по БМП: машина успела сдать назад, и больше уже не сдвинулась; из люка ещё могли бы посыпать бойцы – но, нет, никто не являлся.

Украинский пулемётчик на внедорожнике успел дать несколько очередей – так что с деревьев неподалёку от Вострицкого шумно посыпались ветки.

Вострицкий не пригнулся; и когда пулемётчик, снятый то ли Чётким, то ли, вероятнее, Лесником, повалился на бок – Вострицкий коротко кивнул сам себе: так, всё так, всё как надо; при этом он даже не трогал свой АК, но только смотрел, боясь поверить, что они уже выиграли – и вместе с тем опасаясь пропустить что-то, смертельно важное.

Это было невозможное, бешеное, торопливое чувство.

Будто бы взвыв, внедорожник поднял облако пыли и, стремительно разогнавшись, ушёл влево – откуда колонна и явилась: Вострицкий успел заметить склонившееся к самому рулю лицо водителя.

Вострицкий вызвал Чёткого – раз, и два: причём, на второй раз с жуткими матюками.

Тот не отозвался.

– Лесник! – заорал Вострицкий. – Чего же ты?

Лесник долбил из автомата внедорожнику вослед.

В люке БМП появилась голова, и тут же пропала – возможно, бойца тут же подстрелили. Вострицкий догадался, что по ним сейчас прилетит, – в броне всё-таки оставались живые люди.

Он оглянулся на Мороза – тот уже прицеливался.

Вострицкий переждал грохот от ещё одного выстрела РПГ в БМП, будто бы качнувшего его в сторону, – и снова вызвал Чёткого.

– Чёткий – всем, – раздалось в рации вместо ответа. – Человек в деревне. Бабкин двор.

«Ёпт, да откуда?» – не понял Вострицкий.

– Соха, Аист, – вызвал Вострицкий. – Как слышите? Блокируйте бабкин двор. Там чужой. Зажмите его там. Бабку не убейте.

Мороз сделал третий выстрел в БМП, и снова попал.

«Ну? Всё? На этот раз – всё?» – Вострицкий вглядывался в неубиваемую БМП, по-прежнему ожидая чего угодно.

Но ничего не происходило: ни с БМП, ни с «Нивой».

Ещё с минуту длилась стрельба, хотя никто уже не отвечал.

В один миг Вострицкому показалось, что он слышит гомон перепуганных бабкиных кур.

Раздались быстрые шаги. Вострицкий оглянулся – это был Лесник.

Лесник спросил глазами: «…ну что? Как быть? Зачищаем?»

В тот же миг в деревне раздалась короткая очередь, и следом длинная, даже слишком длинная…

И снова образовалась тишина.

Вострицкий вызвал Чёткого:

– Что видишь? Обстановка!

– Аист триста, – ответил Чёткий. – Укроп – двести. Там Худой.

Вострицкий так и не понял, откуда взялся этот, оказавшийся в деревне.

То ли сидел на броне БМП с левой стороны, и соскочил ещё на подъезде. То ли из «Нивы» выпал. То ли из внедорожника.

Через овраг, кустами, он выбрался к самому крайнему дому, и, миновав его, перепрыгнул в бабкин двор.

Аист его заметил и побежал за ним.

В том проулке, где раньше стояло бетонное кольцо, Аист вылетел на украинского бойца – и получил очередь в грудь, с расстояния в три метра.

Худой, дождавшийся первого выстрела с РПГ, не слишком торопясь вышел из «четвёрки» и там же занял позицию, прячась за бетонным кольцом.

Он тоже заметил перемахнувшего в бабкин двор бойца.

Ворвавшись за ним во двор к бабке, успел заметить, как тот спрыгивает с забора в другой стороне.

Выстрелил, не попал. Меняя на ходу отстрелянный магазин, перепрыгнул следом, и, вбежав в проулок, застал смерть Аиста.

Там и высадил весь магазин в украинца.

Чёткий, пока ловил в прицел беглеца, упустил внедорожник.

Когда попытался достать внедорожник с расстояния больше пятисот метров, было уже поздно. То ли мазал, не различая в облаке пыли кабину, то ли внедорожник был бронированный… А, может, броник висел на сиденье – как и в «четвёрке», где остались оба не надетых украинскими бойцами бронежилета: один на левой двери, другой – на правой.

Мороз забрался на броню БМП, и крикнул, чтоб все отошли.

Бросил РГНку в люк.

Прислушался. Кто-то стонал внутри. Бросил ещё одну гранату.

Потом опустил туда автомат и дал длинную очередь, стремясь попасть во все углы.

Затем засунул голову внутрь и прокричал, что там примерно шесть человек.

Он так