Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Тимоти Брук

японцев), и ужасных хунмао, или рыжеволосых (так окрестили голландцев). В течение столетия карликовые пираты совершали набеги на побережье в ответ на введенный китайским правительством в 1525 году запрет на морскую торговлю с Японией. Их боялись как искусно владеющих мечом. Местные хорошо помнили историю о дюжине вооруженных мечами японцев, которым удалось убить триста китайских ополченцев, посланных против них. Рыжеволосые вызывали еще больший страх. Голландцы промышляли на этом побережье только в последние два-три года, но за ними быстро закрепилась репутация людей жестоких и опасных. Данное им прозвище объясняет, что особенно поразило китайцев, когда они впервые увидели голландцев. Для китайцев обычный цвет волос — черный. Поскольку португальцы, как правило, тоже были темноволосыми, их находили скорее уродливыми, чем странными. Чего нельзя сказать о голландцах, чьи светлые и рыжеватые волосы вызывали шок у китайцев. Любого человека такой масти китайцы считали рыжеволосым и, стало быть, голландцем, а потому опасным.

Рыжеволосые, карликовые пираты и маканские иностранцы — далеко не все, кто сходил на китайский берег. Среди чужаков мелькали и вовсе экзотические лица: хейгуи, или черные призраки. Это были африканские рабы, они служили португальцам в европейских колониях в Восточной Азии. Не похожие ни на кого из тех, кого доводилось встречать китайцам, они вселяли самый большой страх.

Вид иностранцев привел жителей деревни в ступор, но лишь на короткое время. Их взгляды обратились к сундукам и бочкам, дрейфующим к берегу вместе с выжившими. Китайцы начали вытаскивать обломки на берег и потрошить груз. Довольно скоро прибыло местное ополчение с мечами и аркебузами. Им надлежало сторожить пришельцев, пока не появится командир и не отдаст новый приказ. Ополченцы тоже были не прочь поживиться тем, что выбросило на берег после кораблекрушения. Поскольку местные жители их опередили, ополченцы набросились на еще мокрых выживших, обыскивая одних и раздевая других в поисках серебра и драгоценностей, как они подозревали, наверняка припрятанных. Выжившие поначалу были слишком измучены и напуганы, и им ничего не оставалось, кроме как подчиниться, хотя некоторые тихо сопротивлялись. Прежде чем ополченцам удалось кое-что найти, выжившие сбились вместе и двинулись вглубь суши.

Опасаясь наказания за неспособность удержать эту толпу, ополченцы начали забрасывать их камнями и тыкать копьями, приказывая всем оставаться на берегу. Но две сотни иностранцев упрямо двигались вперед. Китайские аркебузиры открыли огонь. Один выстрел попал в цель, в карликового пирата, хотя заряд пороха был настолько слабым, что пуля просто застряла в одежде мужчины, не причинив ему никакого вреда. Мечи ополченцев оказались более эффективными. Португальский моряк по имени Франсишку был заколот, а потом обезглавлен. Он первым из выживших после кораблекрушения погиб от рук китайцев. Затем маканец по имени Мигель Суарес был пронзен копьем. Священник подхватил Суареса, но ополченцы оттащили жертву и обезглавили.

Наконец прибыл их командир верхом на лошади и с небольшой свитой. Бенито Барбоса, капитан «Путеводной», поспешил к нему, чтобы попросить пощады для своих пассажиров и экипажа, но офицер угрожающе взмахнул мечом и приказал сопровождающим отрезать Барбосе кусок уха в знак того, что он пленник. Ни о каких переговорах не могло быть и речи; признавалась только капитуляция.

И тогда начался настоящий обыск. Ополченцы свободно передвигались среди пленников, обшаривали их, хватали все, что попадалось под руку. Некоторым пассажирам удалось добраться до берега, сохранив часть своих ценных вещей, и большинство отдавали их беспрекословно. Большинство, но не все. Исмаэль, индийский торговец-мусульманин с Гоа, успел снять с себя верхнюю одежду и сложил ее в сверток, который и привлек внимание бдительного ополченца. Исмаэль отказался подчиниться, и и завязавшейся потасовке сверток выскользнул у него из рук. Оттуда выпало шесть или семь серебряных песо. Разъяренный оказанным сопротивлением вояка прекратил драку, отрубив Исмаэлю голову. Будо, другой индийский торговец с Гоа, попал в такую же передрягу. Один из ополченцев догадался, что Будо что-то спрятал у себя во рту, и попытался силой разжать ему зубы. Будо выплюнул два кольца на землю и втоптал их в песок. Раздосадованный ополченец изобразил безразличие, но спустя десять минут подкрался сзади и отрубил Будо голову, подняв ее высоко как трофей.

Другие пассажиры корабля погибли по причинам, не связанным с грабежом. Мужчина по имени Суконсаба и мирянин-францисканец, родившийся недалеко от Гоа, получили ранения во время кораблекрушения и едва живыми выбрались на берег. По свидетельству Адриано де лас Кортеса, испанского иезуита, написавшего мемуары о крушении «Путеводной», «мы подозревали, что те двое несчастных еще не были мертвы, когда китайцы отрубали им головы». Масмамут Ганпти — возможно, раб владельца судна Гонсало Феррейры — добрался до берега невредимым, но попал в беду, защищая своего хозяина от ополченцев, которые пытались сорвать с него одежду. Китайцы схватили строптивца, отрубили ему руки и стопы в наказание за сопротивление, а затем отсекли и голову. Ганпти, которого де лас Кортес описывает как «мавританского моряка» и «храброго чернокожего», погиб «ни за что, не давая китайцам ни малейшего повода». Еще одного из слуг Феррейры постигла та же участь, но не за то, что он бросил вызов ополченцам, а за то, что оказался слишком слаб и не мог поспевать за остальными, когда позже китайцы повели выживших вглубь материка.

Среди утонувших и убитых в то утро — мавры, чернокожие, гоанцы, южноазиатские мусульмане, маканцы, португальцы, испанцы, рабы, тагалы и японцы[22]. Список жертв, по сути, представляет собой краткое описание удивительного разнообразия пассажиров «Путеводной». Португальцев на борту был 91 человек Некоторые родились в Макао или жили и работали там, другие происходили из португальских колоний, разбросанных по всему земному шару, от Канарских островов до Гоа и Макао. Помимо португальцев из европейцев на борту были шестеро испанцев. Соглашение между Испанией и Португалией запрещало кораблям одной страны перевозить граждан другой, но его игнорировали в случае необходимости, особенно когда речь шла о священниках или мирянах-католиках, миссионерах, каковыми и были все шестеро испанцев. Один из них прибыл аж из Мексики.

Европейцы составляли чуть меньше половины списка пассажиров. Следующей по численности группой на корабле были японцы — 69 карликовых пиратов. Португальцы в Макао активно нанимали японцев для ведения дел с китайцами. Японцы умели писать китайскими иероглифами, поэтому лучше, чем португальцы, справлялись с оформлением сделок. Благодаря физическому сходству японцы, в отличие от европейцев, могли свободнее передвигаться среди китайцев. Иногда им даже удавалось незаметно просочиться вглубь страны, о чем португальцы и мечтать не могли. Отец Адриано был знаком с одним японцем, католическим священником по имени Мигель Мацуда. Именно он чудом спасся, когда в его