Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

В 2009 г. образ «приходил» крестным ходом с харьковчанами к 17 сентября в Преображенский собор Белгорода, к раке свт. Иоасафа. И всенощную службу с 16 на 17 сентября юбилейного 2011 г. возле новой часовни тоже осенял образ Песчанской Богородицы, но другой.

Если мерить числами, то новые времена, пожалуй, уступят цифири столетней давности. Век назад в Белгород, который был тихим уездным городом Курской губернии с населением в 40 000 человек, прибыло до 200 000 паломников! Начиная с 28 августа 1911 г. и в дни торжеств ежедневно к мощам святителя прикладывались по 16 000–20 000 паломников. Около 100 000 человек расположились в «стане» богомольцев – своеобразном городе паломников, в котором на возвышении раскинулось 2000 палаток, шесть деревянных бараков, столовые, чайные. Было проведено много водопроводных кранов, устроено пять амбулаторных пунктов. Часть паломников спала прямо на открытом воздухе.

Направляясь юбилейной ночью к новой Иоасафовой часовне, мы прошли по Белгороду, храмы были открыты для исповеди. Сподобились зайти в два, о которых достоверно известно, что в них правил службы епископ Иоасаф – в Смоленский собор (1706) и, в Марфо-Мариинской обители, в Успенско-Николаевский храм (1701–1703, тот самый, что строился на взнос императора Петра I, пожертвованный перед Полтавской битвой). В 23 часа в Смоленском соборе молилось перед исповедью четыре человека, а в Успенско-Николаевском в полночь – один. Этот храм женской обители принял на ночлег несколько десятков паломниц и паломников, отдыхавших кто в деревянных креслах, кто на полу, кто на предалтарных подиумах. Изобильно исповедовались православные лишь возле новой часовни, можно сказать, вблизи мощей святителя. Исповедь принимали несколько батюшек, и все время к ним стоял народ в ожидании. Так же как и не истощалась до трёх часов ночи очередь в часовню – поклониться мощам и получить на лоб крест елеопомазания.

17 сентября 2011 г. Святейший патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию на Соборной площади Белгорода. Престол был установлен под особой сенью у здания драмтеатра, построенного в конце 1950-х на месте разрушенного в безбожные времена Богородице-Рождественского монастыря, основанного в 1622 г. Его Святейшеству сослужил сонм архиереев множества епархий России и Украины.

После чтения Евангелия Святейший патриарх Кирилл произнес проповедь о значении духовного подвига святителя Иоасафа для нашего времени: «Сегодня, в день воспоминания перенесения мощей святителя Иоасафа, епископа Белгородского, мы торжественно отмечаем столетие со дня его прославления. Мы собрались в таком множестве на центральной площади Белгорода для того, чтобы вспомнить его святое имя, обратиться к нему с молитвой, попросить его ходатайства пред Богом об Отечестве нашем, о всей исторической Руси, о Церкви нашей, о народе, о святой Белгородской земле и о граде сем. …Чтобы понять смысл служения, которое совершил святитель Иоасаф, нужно обратить особенное внимание на слова апостола Павла, которые сегодня читались всем нам в назидание. Апостол пишет в Послании к Коринфянам: «Каждый да разумеет нас как служителей Христовых и домостроителей таин Божиих; домостроители же трудятся для того, чтобы каждый оставался верным» (1 Кор. 4: 1–2). …Речь идёт о строительстве Царствия Божия, речь идёт о созидании человеческого спасения, речь идёт о достижении главной цели человеческого бытия. …Пример святителя Иоасафа подтверждает замечательные слова, сказанные великим отцом Церкви Григорием Нисским, который говорил, что каждому слову должно сопутствовать дело, а слово без дела – суетно и неплодотворно. Обращу внимание на знаменитые слова о пастыре добром, прозвучавшие при чтении Евангелия от Иоанна на площади в это утро: «А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их. А наемник бежит, потому что наемник, и нерадит об овцах». Слова эти позволяют задуматься и о нас самих, и о нашем отношении к нашему Отечеству, о том, кому и как вверяем мы судьбы Родины».

По окончании литургии архиепископ Белгородский и Старооскольский Иоанн преподнёс Его Святейшеству набор богослужебной утвари, созданный современными украинскими мастерами по образцам богослужебных сосудов, которые были изготовлены 100 лет назад к канонизации святителя Иоасафа.

«Взбранных воинов мужества наследниче и Христова стада пастырю предобрый, светильниче веры, на свещнице Белграда возсиявый, нищих питателю и о людех ко Христу Богу молитвенниче, похвальная восписуем ти раби Господа твоего от сердец наших к любви твоей вопиюще: Радуйся, Святителю Христов Иоасафе, чудотворче предивный!»

Тёплая Зимовенька на Пасху Христову

Зимовенька, Зимовенька —

травы тучные в пыли —

золотая деревенька,

сердцевиночка земли.

Колыбельно-карусельно

зазвенела-зазвала.

Вот и я до воскресенья,

до бессмертья дожила.

Н. Дроздова

Подъезжая к Зимовеньке, сначала видишь типично белгородские пейзажи: меловые, кремниевые разломы, великие морщины земного лба, словно погружённого в вековечную думу, – следы «того, что в нас не улеглось», как сказал поэт. Весьма живописные и содержательные, они поселяются в жителе Святого Белогорья с детства, запечатлеваясь также работами здешних деятелей искусства, например графикой Станислава Косенкова.

Увы, эти святые места, как и многие окрестности райцентра Шебекино, теперь регулярно подвергаются беспощадным обстрелам с вражеской стороны.

Уже от трассы виден стоящий на холме большой краснокирпичный храм Воскресения Христова; он то теряется из виду, когда минуем село Белянка и мост через низину, в древности называвшуюся Зимной (Зимовной) колодязь, то наплывает, нарастая и удивляя величественным порталом. В тёплом предпасхальном сумраке у входа в собор видится профиль высокой сосны; ахаю от визуальной и смысловой «рифмы»: сосна похожа точь-в-точь на ту её италийскую сестру, которую не раз приводилось рассматривать в Ливадийском дворце – из окна кабинета государя Николая II. Первая звёздочка уже видна над срезом ближних всхолмий, в темноватой синеве, перетекающей в лиловое.

Пасха нынче ранняя. Воскресный день приходится на «космическое» 12 апреля, но повсюду на клумбах уже видны с любовью высаженные цветы, кое-где появились бутоны тюльпанов. Всё ухожено со тщанием и любовью. С 1990-х здесь располагается Свято-Воскресенский женский монастырь. Инокиня Иулиания приветливо улыбается с крыльца храма мне, незнакомому человеку, и приглашает войти. Вокруг – почти никого, в храме звучит голос чтеца – уютно, но и взыскующе. Прикладываемся к иконам, о которых взволнованно рассказывает тридцатилетний белгородский краевед, церковный историк, доброхот Павел Альбощий; благодаря ему и его друзьям я сюда и прибыл.

Обращает на себя внимание икона св. апп. Петра и Павла, написанная по заказу русского унтер-офицера из Волчанска Казаченко, в 1878 г. вышедшего живым из осажденного Баязета; это произошло как раз в день святых апостолов Петра и Павла.

Ещё только семь часов вечера, до полуночи далеченько. Павел ведёт меня под гору: