Храм Фортуны - Элоди Харпер

следят за мужчиной, позволяя предугадывать его движения, но не поддаваться на уловки. В конце концов она обезоруживает его одним взмахом трезубца, как будто ей наскучило сражаться. Она наступает на деревянный меч, за которым он нагибается, и, покачав головой, растягивает губы в улыбке. Разозлившись, побежденный гладиатор продирается через ряды своих товарищей, а Британника смеется ему вслед. Несколько мужчин тоже смеются, кивая в знак поздравления, а затем расходятся по тренировочным площадкам. И тут Британника замечает ее.

Две женщины смотрят друг на друга, а затем Британника делает пару огромных шагов и обнимает Амару за плечи.

– Ты вернулась.

Британника улыбается, обнажая дыру в зубах, заработанную не на арене, а в борделе.

– Да. И успела увидеть, что ты уступаешь только Артемиде.

Амара отодвигает подругу на расстояние руки, чтобы получше рассмотреть. Британника смуглее, чем она помнит, ее бледная северная кожа опалена солнцем, усыпана веснушками, от которых ее руки кажутся почти такими же рыжими, как и волосы. Она сильнее и живее всех, кого Амара когда-либо видела; свирепая богиня охоты вовсе не кажется неуместным сравнением.

– И все же смертная, – замечает Стефанус, разбавляя восхищение Амары.

– Я никогда не забываю об этом, – отвечает Британника на латыни, уже не с таким сильным акцентом, как в последний раз, когда Амара видела ее. – Именно поэтому я до сих пор жива.

– Может, мы пройдем в твои покои, Стефанус? – спрашивает Амара, предпочитая уединение беседе на тренировочной площадке, где разгуливают любопытные бойцы, среди которых есть и те, кого она опекает.

Стефанус кивает, и они следуют за ним по колоннаде к двери, за которой расположена лестница в его жилые покои. Кабинет хорошо знаком Амаре. Он расписан сценами гладиаторских боев; по стенам гоняются друг за другом крепкие фигуры, большинство из которых безлики и закованы в металл. Над двумя нарисованными фракийцами – окно, выходящее через казармы на театр, залитый розовым светом умирающего солнца. Голоса поднимаются ввысь, и вот уже крики и смех гладиаторов кажутся музыкой в вечернем воздухе.

– Ты пришла по поводу игр? – Стефанус жестом предлагает им сесть. – Или по другим делам?

– И то и другое. – Амара бросает взгляд на дверь. Стефанус понимает намек и подходит к ней, чтобы закрыть.

– Тебе можно не бояться праздника Марса, – говорит он, придвигая табурет и садясь напротив нее. Поза у него расслабленная, рука упирается в колено. – Отряд отлично тебя представит.

– Я не сомневаюсь, что Британника принесет нам победу.

– Сомнения есть всегда, – возражает Британника. – Вот почему я всегда тренируюсь и всегда готова ударить. – Стефанус смеется, и оба бойца обмениваются понимающими взглядами, отчего Амара чувствует себя лишней, пока Стефанус вновь не поворачивается к ней.

– Но ты здесь и из-за Феликса? – спрашивает он.

– Похоже, он может создать нам проблемы.

– За ним присматривают, – сообщает ей Стефанус. – Мои люди не сомневаются, что именно он стоит за угрозами твоему делу. Вопрос в том, что, по-твоему, нам нужно сделать?

Амара знает, что люди, о которых говорит Стефанус, – не те, кто тренируется на арене. Ее ланиста стал гладиатором не по своей воле. Он попал на арену в качестве наказания за грабеж и до сих пор держит связь со многими преступниками в Помпеях, среди которых его родной брат Космус.

– Мы ничего не будем делать, – говорит она. – Пока.

– Нет, – возражает Британника. – Феликс сочтет это слабостью.

– Деметрий попросил меня выйти за него замуж. – Амару слегка раздражают эмоциональные слова Британники, произнесенные с той же непобедимой уверенностью, что она показала своему фракийскому противнику. – Я не могу развязать уличную войну в Помпеях.

– Это и не нужно, – говорит Британника. – Хотите, чтобы змея перестала кусаться? Отрубите ей голову.

Амара бросает взгляд на Стефануса в поисках поддержки, но тот смотрит на Британнику с явной гордостью.

– Мы не можем просто убить человека, – раздраженно огрызается Амара. – Это не арена.

– Я согласен, что мы не можем. – Стефанус обводит их рукой. – Но это не единственный вариант.

– Почему ты не дашь мне убить его? – Британника кладет руку на колено Амары, в волнении склонившись совсем близко. – Все эти годы это лучший выход. Он избавит от стольких страданий.

– Ты никого не убьешь, не за пределами арены, – заявляет Стефанус, предостерегающе глядя на своего бойца-чемпиона.

– Просто выражение. Я верю твоему брату.

Британника пожимает плечами, но ее слова не обманывают ни одного из ее собеседников. Им обоим известно, что она с удовольствием убила бы Феликса и считает, что его смерть принадлежит ей по праву. Вот только Амара украла у нее это право, не позволив вонзить нож в его горло, когда у нее была такая возможность.

Амара накрывает ладонь Британники своей:

– Ты забыла, что он записал мои секреты в свое завещание?

– Тогда мы сожжем «Волчье логово», – говорит Британника. – Уничтожим всё.

Амара возмущенно вскрикивает, но Стефанус сохраняет спокойствие:

– Я согласен, что сейчас это перебор. Но ты должна понять, Амара, что до этого может дойти. Феликс вымогает у тебя деньги, угрожает твоему делу. Зачем ты нанимаешь меня, зачем держишь на службе Космуса, если не собираешься показывать свою силу? Мы здесь, чтобы защитить твою семью.

Бывший гладиатор опирается на бедро в той же расслабленной позе, что и раньше, но его показное спокойствие резко контрастирует со следами насилия, покрывающими его кожу.

– Но это рискованно, – пробормотала Амара. – Как мы можем заставить их всех замолчать? Он наверняка рассказал Галлию и Беронике. Я могу разрушить свою семью в попытках спасти ее.

Она не осмеливается признаться в остальных сомнениях. В том, как будет давить на нее вина за отнятые невинные жизни, за возможную гибель женщин из лупанария. За Викторию и ее детей. Перед глазами Амары всплывает образ убитой Сатурии. Ей не нужны новые смерти на совести.

– Ни одно сражение не обходится без риска, – говорит Стефанус, не понимая ее беспокойства. – Мы нанесем удар, когда ты вернешься в Рим. Тогда на тебя вряд ли подумают. К тому же сейчас ты богатая женщина, находящаяся под защитой адмирала. Когда Феликса не станет, вряд ли у кого-то еще возникнет желание обвинять тебя.

– Но Филос и Руфина здесь, – говорит Амара. – Как вы можете защитить их от мести?

– Феликса боятся, а не любят. – Стефанус пожимает плечами. – Его помощники будут слишком заняты дележом его места, чтобы мстить за него.

– Я никому не позволю навредить Бойцу, – яростно цедит Британника, назвав Руфину придуманным ею прозвищем. – Никогда.

– Останутся Виктория и дети. – Амара смотрит на Британнику, пытаясь заставить ее понять. – Ты осознаёшь, что Виктории тоже придется умереть, если мы убьем Феликса. Никакой жертвы богам не хватит, чтобы замолить такое преступление.

– Змеиное гнездо. Выбор Виктории – родить