Храм Фортуны - Элоди Харпер

в восторге от этого предложения, но слушается отца. Однако она становится увереннее по мере того, как ее захватывает история Эзопа о хитрой лисице. Боль у Амары в груди становится все сильнее. Руфина очаровательна со своими по-детски нарочитыми жестами, но ее акцент просто ужасен. Амара чувствует себя как никогда далекой от дочери, услышав, как Руфина говорит на языке матери по-отцовски – как италийка, как Филос.

– Чудесно! – хлопая в ладоши, восклицает Амара, когда басня рассказана. – Какая ты умная!

Руфина улыбается, довольная похвалой, и Амара чувствует прилив надежды. Возможно, будет не так трудно, как она боялась. Но тут девочка обращается к отцу:

– Она уже уходит?

– Руфина! Это дом твоей матери.

– Но она же здесь не живет по-настоящему. Это наш дом.

Амара встает, не в силах выносить как отторжение своего ребенка, так и очевидное замешательство Филоса.

– Пойду ненадолго схожу к Юлии, – говорит она улыбаясь, чтобы скрыть неловкость. Затем легонько проводит по голове куклы, которую сжимает в объятиях Руфина. – К настоящей. А ты побудь со своим… – она едва не произносит отцом, но тут замечает предостережение в тревожном взгляде Филоса. – С Филосом, – договаривает Амара и поспешно, не оглядываясь, покидает комнату.

Выйдя в сад, Амара делает глубокий вдох. Здесь витает аромат лаванды, чьи лиловые соцветия побледнели и высохли на солнце. Он напоминает ей о Деметрии – от него всегда пахнет лавандой, – и в ней против воли вспыхивает желание вернуться к нему в Рим, к привычной ей жизни. Вонзив ногти в ладони, она поспешно минует колоннаду, идущую к атриуму Юлии, и говорит о своем прибытии одному из стоящих там рабов, чтобы тот сообщил о ней госпоже. Внезапное прибытие Амары в Помпеи не должно было никого удивить. Однако она понимает, что Плиний, сообщив Деметрию об изменении ее планов, вероятно, забыл отправить весточку Юлии и Филосу. От этого ей становится еще более неловко.

Виды Помпеев окружают ее, в ожидании стоящую в атриуме. Стены дома Юлии расписаны сценами из повседневной жизни Форума, а не изображениями из великих сказаний. Это напоминает Амаре о Деметрии с его простонародными баснями о животных; Юлия тоже большая любительница всего нестандартного. Амара улыбается про себя: здесь есть даже рисунок с громогласным продавцом скобяных товаров, устроившимся, как обычно, рядом с сапожником. Тут до нее доносятся взволнованные голоса Юлии и Ливии, и она оборачивается, в радостном предвкушении встречи забыв обо всех своих тревогах.

– Дорогая! – Юлия, обхватив лицо Амары ладонями, с восторгом разглядывает ее, а затем сжимает в объятиях.

– Какое оригинальное решение – внезапно объявиться после того, как ты сказала, что останешься в Мизене до ноября! – Ливия наклоняется расцеловать Амару в обе щеки, стоит только Юлии отпустить ее. – Дело не в том, что мы не рады тебе, но ведь можно было бы устроить праздник!

– Надеюсь, у вас с Деметрием нет никаких проблем? – Юлия понижает голос, тревожно нахмурившись.

– Нет, нет, – успокаивает ее Амара. – Вовсе нет. Совсем наоборот. – Внезапно в ней просыпается сожаление, что не удалось предупредить Юлию заранее. Однако Деметрий запретил писать ей из Рима, опасаясь, что письмо перехватят и это помешает ее благополучному прибытию. – Он сделал мне предложение.

Юлия вскрикивает, а затем обе женщины снова кидаются к ней, осыпая щеки поцелуями и поочередно сжимая в объятиях.

– Дорогая моя, я знала, что вы подходите друг другу! – торжествующе восклицает Юлия. – Я так и знала!

– Да, весьма необычно, – тянет Ливия, хотя сама тоже сияет. – Пожилой мужчина влюбляется в прекрасную молодую женщину. Я никогда раньше о таком не слышала.

Юлия отмахивается от нее:

– Не сегодня, ты, ужасное создание. – И снова поворачивается к Амаре: – Расскажи мне все, дорогая. В подробностях.

– Он заявил, что хочет защитить меня, ведь, когда я стану его женой, у меня будет надежный статус.

– И конечно, что он любит тебя, – говорит Юлия, но, увидев выражение лица Амары, поспешно добавляет: – Иначе он бы никогда этого не сделал.

– Действительно, кому нужна любовь, когда можно получить миллионы сестерций? – Ливия смотрит на Юлию, подняв бровь, и та в ответ цыкает. – Что? Она знает, что я шучу, дорогая. Мы все любим старого доброго Деметрия, но он не из тех, кто выставляет чувства напоказ. Даже до смерти влюбившись в женщину, он бы никогда об этом не сказал.

– А когда будет свадьба? – спрашивает Юлия, не обращая внимания на Ливию.

– Позже в этом году. Деметрий думал устроить ее здесь, в Кампании, в его поместье, перед Сатурналиями.

– Надеюсь, ты позволишь нам заменить твоих родителей, – говорит Ливия. – Ты нам как родная.

– О, спасибо вам, – отвечает Амара, тронутая добротой подруг. – Вы всегда так много для меня делали. Словами не выразить, сколько это для меня значит.

– Мы очень рады за тебя, дорогая, – произносит Юлия, взяв ее за руку. – Ты заслужила это. И Деметрий тоже. Как он держится сейчас, после смерти Веспасиана? Представляю, как это тяжело для него.

– Так и есть. Хотя, думаю, подготовка погребальной процессии его немного утешила. Зрелище было потрясающим.

– А Плиний, должно быть, стал близким советником Тита, – предполагает Ливия. – Они ведь вместе воевали, да? Надеюсь, и Деметрий будет так же незаменим для сына, как был для отца.

– Я уверена, что император оценит его верную службу, – спокойно отвечает Амара. В Риме Деметрий приучил ее не разговаривать о политике даже с самыми близкими друзьями. – А что у вас здесь нового?

– Ну, ты, наверное, уже видела свою милую крошку Фину, – произносит Ливия, выходя с Амарой обратно в колоннаду. Они направляются в прохладную голубую столовую, спускающуюся в сад, и устраиваются на диванах. – Должна сказать, что она пошла в твой род, – продолжает Ливия. – Я не вижу в ней ничего от Руфуса.

– Я бы сказала, что это большая удача, – вставляет Юлия со смешком. – Такой нос совсем ни к чему молодой девушке.

– Цветом кожи она в моего отца, – лжет Амара. – А вот с языком ей не так повезло.

– Может, Деметрий позволит тебе забрать ее с собой, когда вы будете возвращаться в Рим? – говорит Юлия. – Это будет полезно для ее образования.

Амара в ответ лишь улыбается. Она уже спрашивала об этом Деметрия и знает, что он все еще раздумывает над ответом.

– Я так благодарна вам обеим за то, что заботились о ней и, конечно, о моих делах, пока я была в отъезде, – говорит она, меняя тему.

– В основном заботился Филос, – возражает Ливия. – Он и вправду творит чудеса со счетами. Я не совсем поняла, зачем вы стали вкладывать деньги в киоски с едой возле театра, но, похоже, они приносят прибыль.

– У вас в банном