Храм Фортуны - Элоди Харпер

– Не смей угрожать нам, мерзкая дикарка! – вмешивается Виктория, с отвращением глядя на воительницу. Британника не удосуживается ответить, а вот младший сын Виктории начинает хныкать, услышав громкий голос матери.

– Ты что, не можешь заткнуть его, тупая сука? – рычит Феликс. – Или ты и на это не способна?

Виктория пытается утихомирить их ребенка, съежившись от звучащего в его голосе презрения.

– Неужели ты думаешь, что твои сыновья скажут тебе спасибо за то, как ужасно ты обращаешься с их матерью? – говорит Амара, прямо намекая на родного отца Феликса, которого, как ей известно, он сам и убил. – Или жизнь тебя ничему не учит?

Феликс делает шаг вперед – и на мгновение Амара опасается, что она зашла слишком далеко, но он только кладет руку на плечо старшего мальчика, притягивая его ближе.

– Пусть у моих сыновей мать – проститутка, но, по крайней мере, их отец не раб.

Амара слышит, как у нее за спиной Британника цедит проклятие.

– Ты говоришь так, будто уверен, что за слова не придется отвечать, – говорит Амара, чувствуя, как от оскорбления, нанесенного ее дочери, бешено забилось сердце, – но это ошибка.

– Ты смеешь угрожать мне в моем же доме?

Феликс крепко стискивает плечо сына. Ребенок со страхом и недоумением смотрит на Амару. Она задумывается, сколько жестокости ему уже довелось увидеть.

– Я уже предупреждала тебя. – Британника выходит вперед, отбросив притворное спокойствие. – Только задень Руфину – и ты труп. Ты и все, кто тебе принадлежит. – Она с неприкрытой угрозой обращается к Виктории: – Заставь его понять это. Он должен оставить нас в покое. Ради ваших детей. Я не боюсь всё разрушить.

– Убирайтесь из моего дома, – шипит Феликс, окончательно потеряв самообладание, – или вам самим придется отвечать за свои слова.

Виктория испуганно смотрит на мужа, но две другие бывшие волчицы не трогаются с места. Феликс подходит к Амаре так близко, что Британника тоже делает шаг вперед, готовая вмешаться.

– Я сказал – убирайся.

В полной тишине слышно только хныканье младшего сына Виктории. Амара и Феликс смотрят друг на друга, их притягивает взаимная ненависть, которой ни один из них не в силах противостоять. Оказавшись лицом к лицу со своим старым заклятым врагом, Амара больше не боится погубить невинные жизни: она хочет испепелить это место вместе со всеми, кто в нем находится.

– Я предупреждала тебя, чтобы ты оставил меня в покое, – говорит она. – У тебя есть семья. Не ставь ее под удар из-за своей гребаной гордости.

– Думаешь, только потому, что ты изобразила меня Актеоном на стене, тебе удастся разорвать меня на части? – Феликс пренебрежительно машет рукой в сторону Виктории, не удосужившись взглянуть на нее. – Она показала мне фреску, которую тебе нарисовали в доме твоего богатенького ухажера. Богиня Диана мстит человеку, который ее обидел. Как будто такая продажная девка, как ты, достойна защиты богини-девственницы. Ты просто никчемная рабыня, которую трахал любой мужик, готовый заплатить мне. Ты все еще принадлежишь мне, Амара, и всегда будешь принадлежать, потому что я знаю твои секреты. – Он щелкает пальцами в сторону Британники. – Она твое единственное оружие. И ее жизнь висит на волоске всякий раз, когда она выходит на арену. И я сомневаюсь, что ты можешь угрожать мне.

Сколько раз Амара стояла на этом месте, а Феликс нависал над ней, не говоря ни слова. Сколько боли и унижения он заставил ее вынести под взглядами бычьих черепов, нарисованных на черных стенах. Сколько страха она когда-то испытала. Но у прошлого больше нет над ней власти. Лицо ее прежнего хозяина пылает от гнева и злобы, а она в ответ лишь дарит ему улыбку, которой он ее и научил.

– Ты запугиваешь меня, как провинциальный сутенер, – говорит Амара, презрительно оглядывая его с ног до головы, – которым и являешься. И больше тебе никем не стать. Я честно предупредила тебя. Хочешь – слушай, хочешь – нет, как тебе угодно.

Она поворачивается спиной к Феликсу, полагаясь на защиту Британники, и выходит из комнаты.

ГЛАВА 11

Пусть боги сделают нас счастливыми.

Граффити в Помпеях

Амара откидывается на теплый мраморный бортик бассейна. Сегодня в Венериных термах у Юлии женский день, и пар от воды поднимается прямо ввысь. Осеннее небо ярко синеет над головой, солнце палит, но в воздухе витает прохлада, от которой руки покрываются мурашками. Амара надеялась поплавать, чтобы сбросить напряжение, сковавшее тело после столкновения с Феликсом, но в этом бассейне места явно не хватает. Ее окружает толпа угодливых женщин – других куртизанок из Помпеев, которые жаждут добиться расположения бывшей любовницы Плацидуса Руфуса, сумевшей устроиться в Риме.

– Ты знаешь царицу Беренику? Какая она? Как она укладывает волосы? – вопросы задает молодая девушка, похожая на Амару гречанка по имени Хлорис. Она стоит слишком близко, не позволяя вежливости победить любопытство. Спиной Амара уже прижата к бортику бассейна, и ей некуда двигаться дальше.

– Она предпочитает прически родной Иудеи, – неохотно отвечает Амара. У нее нет желания делиться с Хлорис личным мнением о Беренике, мысль об изгнании которой до сих пор навевает на нее тоску.

– А ты видела императора Тита? Он хорош собой? – на этот раз в разговор вступает другая куртизанка, италийка, чье имя Амара не может удержать в голове, хотя помнит ее покровителя – Квинта.

Помпеи действительно маленький городок. Именно Квинт когда-то впервые нанял Амару и Дидону для выступлений в домах богатых людей; он стал для Амары первым шагом на трудном и зачастую унизительном пути прочь из борделя. Связь этой девушки с клиентом из бордельного прошлого Амары не добавляет к ней симпатии.

– Император держится именно так, как и полагается сыну бога, – говорит Амара с надменным выражением лица.

– И ты действительно видела, как его душа улетела на Палатин? – это снова Хлорис, которая успела подойти еще ближе, так что ее палец касается икры Амары под водой. Что-то в ее детском личике напоминает Амаре Сатурию, хотя в Хлорис нет лукавства римской куртизанки.

Амара отталкивается от стены, желая скрыться от натиска женских тел и взглядов завистливых глаз.

– Простите меня, дамы, – говорит она. – Я хочу поплавать в бассейне.

Амара плывет прочь от разочарованных куртизанок, и тут ее внимание привлекает еще одна фигура. К неглубоким ступенькам бассейна идет Друзилла. Амара не одинока в своем восхищении: мало того, что Друзилла выделяется своим эфиопским происхождением, она еще и выше и изящнее всех остальных присутствующих здесь женщин. Знакомый золотой браслет в форме змеи блестит на шоколадной коже ее