Китайская культурная революция - Ли Бао

для проведения чисток. Правда, сейчас им не давала развернуться в полную силу армия, контролировавшая порядок на местах, но тем не менее стычки между бунтарями и «старыми кадрами» наблюдались повсеместно, так же как и противоборство между разными группировками бунтарей, которые уже не были столь многочисленными, как прежде. Тем не менее к середине 1968 года революционные комитеты были созданы в двадцати одной провинции[74].

Первое заседание Пекинского революциооного комитета. 1967

Революционные комитеты сосредоточили в своих руках всю власть на местах, как партийную, так и административную, но пользоваться ею зачастую не могли, поскольку члены комитетов проводили все время в бесполезных дискуссиях и спорах. Комитеты составлялись и из бунтарей, и из прошедших чистку кадровых партработников, и из военных, то есть – из людей с разными взглядами и разными целями. Целью первых было продолжение революционного бунта, для военных на первом месте стоял порядок, а партработники стремились реабилитировать своих товарищей, опираясь на слова Мао, который сказал, что «большинство кадровых работников хорошие или относительно хорошие». Возвращая в строй тех, кто прошел через горнило чисток, старые партийцы надеялись обеспечить себе при поддержке военных большинство и вытеснить из комитетов бунтарей, от которых не было реальной пользы. Разумеется, прокатившаяся по стране волна реабилитации раскаявшихся партийцев не могла не насторожить Мао Цзэдуна.

В марте 1968 года вышла очередная указующая статья под названием «Революционный комитет – это хорошо». Статья призывала к «революционизации» недавно созданных революционных комитетов, то есть – к чистке классовых рядов внутри них. Указание противоречило элементарной логике, поскольку в революционные комитеты входили те, кого нельзя было упрекнуть в контрреволюционности, но указания Председателя Мао не подвергались анализу. Сказано – значит, надо сделать!

Новая чистка классовых рядов была направлена против бывших партработников, оказавшихся в составе революционных комитетов… Давайте отвлечемся ненадолго от высокой политики и посмотрим, что творилось на земле. Второй год хаоса, выспренно названного Великой пролетарской культурной революцией, подходил к концу. Все это время китайцы не столько занимались своими привычными делами, сколько митинговали, критиковали, каялись и сражались с идейными врагами. Дефицит продовольствия и товаров первой необходимости стал критическим. Повсюду царила разруха. И вот вместо того, чтобы наконец-то начать налаживать жизнь, людям пришлось заняться чисткой органов власти, которые только-только были созданы…

Образцовым руководством для проводящих чистки стал отчет члена Группы по делам культурной революции Яо Вэньюаня «О работе военно-контрольного комитета в деле мобилизации масс на борьбу против врагов в Пекинской типографии Синьхуа», опубликованный в мае 1968 года. Информационное агентство «Синьхуа», которое было официальным правительственным рупором, подверглось кардинальной чистке в самом начале культурной революции, а после постоянно «дочищалось», но тем не менее и весной 1968 года там нашлось множество врагов. Отчет Яо настолько понравился Мао Цзэдуну, что тот распорядился распространить его по всей стране, дабы революционные массы перенимали прогрессивный столичный опыт.

Попытки реабилитации старых партийных кадров были объявлены «правым течением по пересмотру дел». Слово «правый» в данном контексте означало «контрреволюционный», стало быть, репрессии распространялись не только на реабилитированных, но и на тех, кто голосовал за их реабилитацию. Гонения на партийцев способствовали активизации бунтарей, которые решили, что в сложившейся обстановке у них получится захватить власть в революционных комитетах. Все вернулось на круги своя – бунтари снова начали объединяться в крупные группировки, выяснять отношения между собой и нападать на военных. Создавалось впечатление, что хунвейбины и цзаофани непобедимы, и люди уже не осмеливались выступать против них, чтобы не быть причисленными к правым элементам. Противостоять бунтарям могла только армия. Ситуация обычно разворачивалась следующим образом: бунтари устраивали чистку, затем некоторое время грызлись между собой, после чего солдаты приводили их в чувство. Однако армия не всегда и не везде была способна быстро навести порядок. Так, например, в провинции Гуанси к середине 1968 года обстановка обострилась настолько, что приняла характер масштабной гражданской войны. 3 июля 1968 года ЦК КПК принял «Уведомление о положении в Гуанси», а тремя неделями позже было принято схожее «Уведомление о положении в Шэньси».

В Пекине хунвейбины тоже «подняли голову». 28 июля 1968 года Мао Цзэдун, Линь Бяо, Чжоу Эньлай, Се Фучжи, Цзян Цин, Чэнь Бода и Кан Шэн встретились с лидерами студентов-хунвейбинов, среди которых были уже упомянутые Не Юаньцзы и Куай Дафу. Мао потребовал от бунтарей полного и немедленного повиновения. «Сегодня все недовольны вашими действиями, – сказал он. – Недовольны рабочие, недовольны крестьяне, недовольны военные и все гражданское население. Даже некоторые из тех, кто поддерживает нашу борьбу, тоже недовольны. Вы оторвались от рабочих, крестьян, военных, гражданских лиц и большинства учащихся… Мы обращаемся ко всей стране и предупреждаем, что тот, кто станет нарушать порядок, нападать на армию, убивать людей и поджигать дома, будет считаться преступником… Вы сделали то, что от вас требовалось, теперь пора вернуться к учебе».

Мао приказал направить в те учебные заведения, где были сильны позиции бунтарей, команды по пропаганде, состоявшие из военных и сознательных рабочих. Задачей команд было восстановление учебного процесса, прерванного двумя годами ранее. По сути, команды по пропаганде были крупными силовыми отрядами, жестко подавлявшими любое сопротивление. Если рабочие группы, в свое время направленные в учебные заведения Лю Шаоци, состояли из нескольких десятков человек, то счет членов команд шел на тысячи. О том, как сильно вышли из повиновения недавно укрощенные бунтари, можно составить мнение на примере университета Цинхуа, где тридцатитысячная команда наводила порядок на протяжении трех недель! Председатель Мао остался так доволен действиями бойцов этой команды, что преподнес им в подарок плоды манго, полученные от министра иностранных дел Пакистана Мияна Аршада Хуссейна…

«Манго, бесценный дар, который Великий кормчий, Председатель Мао лично вручил представителям Группы рабочих и крестьян по пропаганде идей Мао Цзэдуна в столице Китая»

История с плодами манго, которые в Китае тогда были диковинкой, стала одним из наиболее ярких примеров всеобщего помешательства как проявления культа личности Мао Цзэдуна. Мао подарил рабочим манго, желая отблагодарить их за старания по наведению порядка в Цинхуа, а также для того, чтобы подчеркнуть ведущую роль рабочего класса (времена изменились, и теперь ключевым стал лозунг «Рабочий класс должен руководить всем»). Но разве могли члены команды просто съесть дар Председателя Мао, олицетворяющий его уважение к рабочему классу, новой движущей силе культурной революции? Конечно же нет! Плоды манго следовало сохранить и поклоняться им, как святыне. Ради обеспечения сохранности плоды помещали в формалин или обмазывали тонким слоем воска, но