Бостонская ведьма - Андреа Каталано

Но извиняться я не собираюсь. Я не сделала ничего дурного. Так что и уступать не буду.

Томас с головой погрузился в работу. Он уходил в мастерскую до рассвета, трудился весь день, до самых сумерек, пока уже в брюхе не начинало сердито урчать от голода. Он избегал Мэгги всеми доступными способами. Видел, как она хмурится при его появлении, как надувает свои упрямые пухлые губы. Ему не перепадало ни улыбок, ни поцелуев, ни сладости обладания ею, но такое положение его устраивало – так его гнев получал идеальную почву для того, чтобы укореняться и разрастаться.

К тому же работы было невпроворот – никогда еще Томаса так не заваливали заказами. Колонисты отчаянно нуждались в мебели, чтобы обставить пустые дома, и приходили в мастерскую один за другим, готовые доплатить, лишь бы он взялся за их заказ побыстрее. Но Томас хорошо знал, что подобные предложения, какими бы заманчивыми они ни казались, ни к чему хорошему не приводят – не стоило гнаться за барышом в ущерб справедливости. Среди его пожитков имелась копия памфлета Честного Джона Лилбёрна[29] «О том, в каких цепях томится свобода Лондона», и это сочинение немало взволновало сердце Томаса и раскрыло глаза на то, чего могли бы достичь «свободнорожденные англичане», если бы объединились и потребовали тех свобод, которых так долго были лишены. Справедливость необходимо ставить превыше всего, работу вести честно, и никаким подкупам в ней места не должно быть. Томас не был ни чиновником, ни законником, чтобы изменять весь мир, но в своем собственном уголке вполне мог поддерживать справедливость и равенство для всех.

В середине января ветер неожиданно принес оттепель – совсем легкую, и любой человек, коротавший дни дома возле камина, даже не заметил бы ее.

Но Томас в мастерской даже запыхался, орудуя пилой, – даром что двери держал нараспашку, – потому что в воздухе разлилось тепло, предвещающее скорую весну. И это радовало – зимний холод в этом отдаленном уголке мира пробирал до костей, и январские дни здесь были куда более морозные, чем в Лондоне. Предчувствие подступающей весны насытило тело Томаса новыми силами, заставило почувствовать себя моложе. Он понимал, что это ощущение обманчиво – зима в Новом Свете порой могла растянуться до апреля, в зависимости от капризов природы; однако Томас все равно радовался каждому теплому дню, сколько бы их ни выдалось. Если бы еще жена не раздражала его так сильно – ему уже давненько хотелось, чтобы Мэгги хоть разок оседлала его. Но Томас не собирался уступать упрямым выходкам этой эгоистки. К тому же она и сама не искала его ласки, а Томас был не из тех мужчин, кто получал удовольствие, навязывая женщине близость. Такие мужчины, с его точки зрения, ничем не отличались от диких зверей. К тому же он знал, что кто-то до него дурно обошелся с Мэгги. Да, некоторые могли бы потребовать исполнения супружеского долга по праву брака, Томасу доводилось такое наблюдать, но он-то не дикий зверь. В конце концов, удовольствие от близости заключалось не только в том, чтобы принимать ласки, но и в том, чтобы их дарить.

– Достопочтенный Джонс? – почти пропел чей-то звонкий, мелодичный голосок. Томас мигом выпрямился и утер лоб рукавом.

– Да?

Вдова Хэллет на цыпочках просочилась в мастерскую, а затем остановилась возле изголовья для кровати с тумбочками, сделанного по заказу достопочтенного мистера Пейджа, – Томас только что покрыл его лаком. Вдова внимательно оглядела изголовье, провела тонкими белыми пальчикам по резным навершиям и тонкой резьбе, украшавшей кромку.

– Как славно, – протянула она, оборачиваясь на Томаса, и смерила его взглядом снизу вверх.

Вот же потаскуха любопытная…

От ее пытливого взгляда Томаса бросило в жар. Почему же столь юная, аппетитная и на все согласная особа до сих пор не нашла себе супруга?

– Доброго дня, вдова Хэллет. Пришли сообщить радостную новость о скорой помолвке?

Господи, пожалуйста, смилуйся над ней – пусть она и вправду пришла с такими новостями!

Глаза вдовы изумленно распахнулись, а пухлые губки раскрылись.

– Нет, конечно же, достопочтенный Джонс, как вам не стыдно! Я все еще в трауре!

При этих словах Томас не смог удержаться от смешка.

– Да-да, конечно, вы все еще в трауре… – он снова принялся за пилу, чтобы скрыть улыбку.

– Вы надо мной насмехаетесь?

– Нет-нет-нет, вовсе нет! – замотал головой Томас. – Я вовсе не желал никоим образом вас задеть, мадам.

– Тогда почему вы смеетесь?

Усталый, злой и голодный, Томас совершенно не желал ни перед кем оправдываться.

– Я смеюсь, потому что считаю, что вам совершенно необходимо поскорее найти себе мужа. Хватит горевать. Жизнь скоротечна, и вам стоит наслаждаться ею, пока вы молоды. Ваш покойный супруг не хотел бы, чтобы вы впустую тратили свои дни. Так мне кажется, – Томас отложил пилу и упер руки в бока, дожидаясь какого-нибудь хлесткого ответа. Все-таки эта игра выходила забавной.

Вдова закусила губу, как будто старательно выдумывая остроумный ответ. Этот жест добавлял ей очаровательности.

– Прямолинейный вы человек, достопочтенный Джонс.

– Ага.

– Но мне нет нужды торопиться замуж. Я не бедствую и средствами обеспечена.

– Верно, денег у вас достаточно.

– Ну так и какая же еще нужда заставит меня снова встать перед пастором?

Теперь была очередь Томаса внимательно поглядеть на гостью, и именно это он и сделал – щеки вдовы тут же вспыхнули румянцем. Ей нравилось, когда Томас на нее смотрел, а ему нравилось, что ей это нравилось. Эта игра приятно щекотала чувства, как стаканчик доброго бренди.

– Есть и другие нужды, мадам.

Вдова склонила голову и на ее губах заиграла улыбка.

– Это какие же?..

– А разве вам не хочется завести детей?

Вдова пожала плечами.

– Хочется, наверное, хотя мне кажется, что материнство для женщины – сплошные тяготы и страдания.

Вот же хитрая лисица, заманивает в свое логово… Вот только Томас дураком не был. И раз уж вдовице по нраву прямые речи, то сейчас она их и услышит:

– Удовольствие, которое приносит материнство, стоит затраченных страданий.

Вдова шумно выдохнула через нос. Она сама затеяла эту словесную партию в криббедж, но Томас только что серьезно поднял ставки.

– Да, любовь ребенка стоит всех страданий.

Томас взглянул на нее и улыбнулся.

– Да, и это тоже.

Гостья улыбнулась в ответ.

– Что ж, вдова Хэллет, я, как видите, человек занятой, так что расскажите мне, зачем вы пришли? Уж точно не за советами по поводу личной жизни, так?

Она хихикнула – и