Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

Карлики, живущие под землей, — равно как и рудничные гномы — связаны особыми отношениями с кладами, со спрятанными сокровищами. В некоторых местах вас будут уверять: если приснился карлик, он может показать место, где зарыто золото. Предания о карликах, хранителях сокровищ, известны практически на всем пространстве Карпатского бассейна. На берегах реки Хомород писателю Мору Йокаи местные крестьяне, когда речь зашла о Хомородалмашской пещере, рассказывали, что гномы-кладоискатели на своих утлых лодчонках заплывают в еще не исследованные уголки пещеры и моют там золото, — вот почему кристально-чистая вода, вытекающая из пещеры, иногда делается мутной. Согласно другому преданию, услышанному в округе Удвархейсек [185], гномы охраняют и тройной гроб Аттилы, царя гуннов; если кладоискатель слышит пугающий гул и грохот, это значит, гномы перетаскивают гроб в другое тайное место.

Карлики (гномы) приобрели широкую известность в XIX–XX веках, после того как братья Гримм, исследователи немецкого фольклора, опубликовали собранную ими коллекцию сказок, в том числе сказку о Белоснежке, где мы видим семерых добродушных и дружелюбных гномов-рудокопов. Однако в венгерских народных сказках действуют и злобные карлики. Например, в некоторых вариантах сказки типа Сын безрогой коровы герой и два его товарища вступают в бой с целой армией карликов. Враждебен человеку и персонаж-недоросток (он выступает в роли помощника героя; имя его нельзя произносить), который все свои магические способности употребляет на то, чтобы покорить сердце красавицы-ткачихи.

Характерным сказочным персонажем-карликом — в сказках типа Сын белой лошади — можно считать и персонажа второго плана Человечка-три-пяди [186]. Название это происходит от старинной меры длины, которая в исходном значении равна расстоянию между концами раздвинутых большого и указательного пальцев, а в современном языке означает: маленький, крошечный. В волшебных сказках, где фигурирует этот персонаж, у него бывают и другие имена. При малом росточке человечек этот обладает огромной, сверхчеловеческой силой, которая спрятана, например, в шмеле или в осе; кроме того, у него рыжая борода до колен.

В этих сказках герой, вскормленный каким-нибудь необычным животным и благодаря этому получивший сверхъестественные способности (Сын белой лошади, Янкер Бычья Голова и т. д.), отправляется в странствия или на поиски королевской дочери, похищенной драконом. Отправляется не один, а со спутниками, тоже наделенными невероятной силой. На отдых они останавливаются в лесу — и, чтобы провести время, разбредаются кто куда, а кто-то один остается готовить ужин. Тут к нему приходит карлик и просит поесть. Поскольку поесть ему не дают, карлик колотит богатыря, а потом, поставив горячий котел себе на живот или даже вывалив на живот горячую кашу, съедает весь ужин. Такая история повторяется еще дважды. На четвертый день в лагере остается главный герой. Карлик является и к нему, но герой находит способ хитростью и ловкостью победить злобного карлика (он защемляет его длинную бороду в расщелине пня). Правда, ночью тот все же сбегает, оторвав бороду (другой вариант: вырвав пень с корнем), но герои идут по его следам (каплям крови) и находят глубокую нору, которая ведет в подземный мир, где живут карлики.

Персонажей, подобных Человечку-­три-пяди, в венгерском фольк­лоре можно встретить в волшебных сказках с такими сюжетами, как Освободитель небесных тел, Королевич вяжущий зорьку, Ленивая прядильщица, Шестеро против всего мира. Наконец, есть и положительные сказочные герои очень маленького роста, обладающие исключительным аппетитом и исключительной силой: например, Янко — гороховый стручок и Мати-с-палец.

Важную часть венгерского фольклора представляют собой и такие фигуры, как рудничный карлик, или рудничный бес; правда, известен этот персонаж далеко не везде, несмотря на то что в отдельных случаях речь идет о многовековой нарративной традиции.

Горнодобывающая промышленность в Венгрии началась и развивалась в основном благодаря немецким колонистам (можно почитать историю шахтерских городов в горных регионах Венгрии или, тоже уходящую корнями в Средневековье, историю города Надьбёржёнь), поэтому возникшие на этих «островках» фольклорные традиции во многих отношениях схожи или даже идентичны поверьям тех местностей, откуда приезжали переселенцы (Тироль, Тюрингия, Силезия и т. д.). Традиции эти, как и порожденные ими легенды, перенимались шахтерами, нанимаемыми из окрестного венгерского и словацкого населения, однако на близлежащие селения этот «шахтерский фольклор» не распространялся — или распространялся лишь от случая к случаю. Формирование такого особого комплекса поверий объясняется не только тем, что шахтеры в значительной части не были венграми: важную роль тут играло то обстоятельство, что условия труда, да и образ жизни у них были весьма специфическими. Правда, в Эрдее и в Северном Парциуме шахтерские поселки в этноисторическом плане были, как в Северной Венгрии и в Задунавье, довольно пестрыми, однако в большинстве своем они находились в зоне, где венгерский язык и венгерская культура доминировали.

Особенно справедливо это для Эрдея, где горное дело, история которого уходит в давние, иной раз в античные времена, представляет собой картину весьма неоднородную (и с точки зрения географии, и в плане качества и количества ископаемых), — достаточно взглянуть на ситуацию в сердце Эрдейского рудного района [187], от Аранёшбани [188] до Абрундбани [189], от Верешпатака [190] до Залатны [191]. Самые известные поселки на кромке Эрдейского бассейна (Марошуйвар [192] — Торда — Колож [193] — Сек [194] — Деш/Дешакна [195], — а на востоке один из центров соледобывающей промышленности, Парайд [196]) относятся к территориям, освоенным венграми ранее всех других; эти поселения, являясь важными центрами сельскохозяйственной экономики и находясь в тесной взаимосвязи с развивающейся там горнодобывающей промышленностью, играли определяющую роль и в общественной истории Эрдея. То же самое можно сказать о знаменитых рудных шахтах Сатмарского горнодобывающего бассейна (Надьбаня [197], Фелшёбаня [198], Капникбаня [199]), далее — о марамарошских, венгерских по тогдашней государственной принадлежности, но многонациональных по составу жителей поселениях, где добыча соли велась до второй половины XX века (Ронасек [200], Акнаслатина [201], Акнашугатаг [202]).

Хотя сохранившиеся сюжеты о рудничном карлике — всего лишь относительно узкий и четко очерченный сегмент фольклорной традиции, в типологическом плане он довольно разнообразен. Об этом говорит уже само название этого фантастического существа: в Эрдее (в отличие от вариантов, которые в ходу в Северной Венгрии и в Задунавье: бергмандли, пермоник, биргей [203]) названия в основном венгерские или происходящие от венгерских (банятёрпе, рудничный карлик; банярем, рудничный призрак; банямано, рудничный гном; банягном, рудничный гном; баняпастор, рудничный пастух; баняаня, рудничная