Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

были тогда дикие девки, а одну, стало быть, наладились деревенские изловить, одну дикую девку. А как им ее поймать-то? А вот как: в том месте, где они купаются всегда, дикие девки-то, положили один сапожок, один только. Пришла одна, посмотрела, одну ногу всунула, сняла, другую ногу всунула, опять сняла. Смотрела, смотрела, опять всунула одну ногу, всунула другую, а снять-то не может. Тут набежали (деревенские), а она ногу не может вытащить, и схватили ее.

Увели, в общем, девку. Она не говорила. Совсем ничего. С ней по-всякому, а она никак. Раз, стало быть, ели, молоко ели, и тут она заговорила:

— Молоко, молоко, а что с сыночком-то моим маленьким? — говорит дикая девка.

И сказали (деревенские):

— Отпустим мы тебя, но поклянись, что вернешься!

Она говорит:

— Ладно, поклянусь, — говорит. — Во вторник-пятницу — чтоб мне волосы чесать, в воскресенье — чтоб ногти стричь, — говорит, — коли не вернусь.

Такой, стало быть, зарок дала. Ушла, а потом и вправду вернулась. Подошла к окошку, говорит:

— Вот она я, пришла!

И сразу повернулась и ушла, только ее и видели. Они, стало быть, в лесу где-то жили» [162].

[162] Csinód: Magyar Zoltán: Csinódi népköltészet. Az Úz-völgyi csángók folklórhagyománya. Budapest, 2009, Balassi Kiadó, 337–338.

Водяной. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Венгерский фольклор, в отличие от фольклора соседних славянских народов, относительно беден преданиями и поверьями о водяных духах. Из фантастических существ, живущих в глубине озер, рек, колодцев, наиболее широко представлен в поверьях водяной, который представляет собой образ амбивалентный, хотя для людей он чаще всего опасен. Выглядит он устрашающе: тело покрыто шерстью или чешуей, зубы — рыбьи, усы — сомовьи; живет он в хижине на дне водоема. Рождается он из душ утоп­ленников, а потому и сам старается заманить на глубину и утопить неосторожных купальщиков. Больше всего таких историй рассказывают в селениях на реках Ипой [163], Гарам [164] и, конечно, на Дунае. Что касается Тисы, то там водяной — еще и враг рыбаков: он любит портить и рвать сети, а потому если ты надеешься на хороший улов, то должен его как-нибудь задобрить.

В статье, написанной полвека тому назад, Вилмош Диосеги, подводя итоги своим исследованиям по этой теме, приводит, в частности, многочисленные местные названия водяного. «Надьцетеньский [165] водяной — уродец с огромной, как бочка, головой, его так и зовут: бочкоголовый; в Тапе [166] за купающимися гонялся шерстобрюх; в Алдё он, красношапочный, или черный малыш, неожиданно запрыгивал в лодку, строил рожи насмерть перепуганным гребцам — и так же неожиданно исчезал в воде. Известный во многих местах человечек в зеленом утаскивал в воду любого, кто попадался под руку; в Немешпанне [167] водопивец выпивал воду перед мельницей; водяной бес в Тапе цеплял лодку за какую-нибудь корягу, рвал рыбачьи сети; нечто подобное творил и водостраж на Тисе. Был еще Тапейский окоченелец: он неожиданно оказывался в лодке, ложился на дно и притворялся мертвецом. Если его не трогали, он постепенно «оживал» и, опять же внезапно, исчезал из лодки, если же с ним поступали, по его понятиям, непочтительно, топил лодку. В окрестностях Сегеда утопленник плавал в воде, как труп, ожидая, чтобы рыбаки вытащили его из воды и положили в лодку; если это ему удавалось, он топил лодку, а рыбаков забирал к себе».

Кроме перечисленных водяных духов и бесов, существуют и другие поверья, связанные с демонами воды; особенно много их в Эрдее. Эти существа часто принимают облик обворожительных красавиц, их единственная цель — вскружить мужчине голову, сладкими песнями заманить его в болотную трясину, в глубокую воду, в омут, — подобно тому, как это делали сирены, их античные прапрабабушки. В Секейфёльде этих опасных существ называют водяное наваждение. В других местах вам будут рассказывать о безопасных для человека водяных девах с рыбьим телом или хвостом. Эти русалки, называемые также пенными девами, деворыбами, водяными дикими девами, привлекают к себе внимание необычной внешностью, красотой и, как считают в Эрдее, могут жить в озере, в реке, в море. Одна харомсекская легенда в какой-то степени пересекается с преданиями о феях: селянин, выйдя на рассвете из дому и направляясь в поле пахать, слышит доносящееся с озера за деревней дивное пение и, подойдя ближе, видит двенадцать нагих озерных дев, стоящих по пояс в воде. Туман над водой рассеивается, и с ним исчезают девы. В Мезёшеге записано сказание, что у деревни Цеге [168] в озере живет девушка, которая нарушила клятву верности и за это была превращена в русалку, — ее плач доносится с озера летними грозовыми ночами.

К жанру исторических сказаний можно отнести (хотя и с некоторыми оговорками) записанную в западном Задунавье легенду о диком человеке, выросшем на болоте. Историю про Иштока Ханя, обитающего в камышовых зарослях Ханшага, во многих отношениях можно считать родственной рассказам о дикой девке, живущей в Эрдейских горах. Об Иштоке Хане, почти полностью утратившем человеческий облик, обзаведшемся перепонками между пальцами, быстро передвигающемся в воде, питающемся рыбой и лягушками, до нас дошло из XVIII века много историй, которые выглядят довольно правдивыми; истории эти были настолько популярными у окрестного населения, что Мор Йокаи даже включил его в свой роман «Безымянный замок»:

[163] Река Ипой — приток Дуная, протекает по территории Словакии и Венгрии; словацкое название — Ипель.

[168] Цеге — деревня в Трансильвании; ру­мынское название: Та­га (Тцага).

[167] Немешпанн — село в Словакии; словацкое название: Панья.

[166] Имеется в виду село Тапа в Словакии; словацкое название: Тупа.

[165] Имеется в виду село Надьцетень в Словакии; словацкое название: Вельки Цетин.

[164] Река Гарам — река в Словакии, приток Дупая; словацкое название — Грон.

— Мари! — в панике вскричал Лайош и, одной рукой обхватив девочку за талию, поднял ее из воды и крепко прижал к себе. — Что с тобой? Чего ты так испугалась?

Девочку била крупная дрожь, зубы ее так стучали, что она не могла ответить ни слова и даже дышала с трудом. Большие глаза ее были круглыми от ужаса.

Лайош огляделся, но ничего особенного не увидел. Лишь через несколько мгновений он осознал, что на него кто-то смотрит.

Но кто это?

Человек? Или зверь?

Голова и лицо