Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

году до н. э. всего за шесть месяцев до окончательного поражения Афин в Пелопоннесской войне. Я не могу не задаться вопросом о том, как отреагировали те, кто недавно пережил потерю близких, увидев мертвых на комедийной сцене, особенно если их близкие были посвященными.

Элевсинские мистерии, как и христианство, обращались ко всем социальным слоям и жителям всех полисов. До инициации не допускались только не говорившие по-гречески и убийцы. Тертуллиан, плодовитый христианский писатель II–III веков, утверждал, что кульминацией церемонии посвящения было обнажение фаллоса. Вероятно, в этом было столько же правды, как если бы противник христианства утверждал, что кульминацией крещения было пожирание плоти и крови Христа[416]. Но ни в коем случае нельзя с уверенностью утверждать, что этот культ или вообще мистериальные культы представляли собой некого соперника христианства, как считалось раньше.

Еще один мистериальный культ, известный в основном по надписям на найденных в могилах золотых табличках, получил название орфизма, поскольку эти написанные гекзаметром тексты когда-то считались отрывками из поэмы или поэм, приписываемых легендарному певцу Орфею. Однако культ не менее тесно связан с богом Дионисом[417]. Всего было найдено менее пятидесяти табличек, датируемых в основном IV–III веками до н. э. и происходящих главным образом из Сицилии/Южной Италии, Фессалии/Македонии и западного Крита. Учитывая, что золотые таблички явно стоили недешево, нельзя исключать возможности того, что продвигавшие этот маргинальный культ руководствовались отчасти и соображениями выгоды[418].

Надписи советуют носителю скрижали не пить из источника Забытья, но пить вместо этого из водоема Памяти. Но вопрос: что есть что? В большинстве табличек источник Забытья расположен справа, но в одной – слева. В них приводятся кодовые слова и ритуальные формулы, очевидно, для какого-то испытания, которое надлежит пройти мертвым. Две таблички обращаются к Персефоне с просьбой отправить владельца в «места блаженных». Мы читаем там такие высказывания, как «теперь ты бог, а не человек, каким был раньше». Мы не знаем, какие этические обязательства должны были брать на себя орфики, кроме воздержания от принесения животных в жертву и мясо-едения[419]. Мало что указывает на их самоидентификацию как отдельного сообщества, хотя одна надпись из Кум в Италии гласит: «Здесь [т. е. на кладбище – Р. Г.] не может лежать человек, не посвященный в вакхический ритуал»[420].

Еще одним мистериальным культом был культ египетской богини Исиды, поклонение которой распространилось в Италии в конце II века до н. э. В частности, в Афинах ее почитатели, в основном женщины, изображали себя на погребальных портретах в виде Исиды, в мантии с четко выраженным узлом, завязанным между грудей, и с систром (погремушкой) и ситулой (ведром с водой), как будто они стремились уподобиться божеству[421]. Является ли это отражением некоего полубожественного статуса, который они надеялись обрести в грядущем мире? В комическом романе Апулея «Метаморфозы», написанном в 170 г. н. э. или десятилетием позже, рассказчик повествует о том, как во время инициации ему в течение десяти дней приходилось воздерживаться от определенной пищи и вина, прежде чем он стал свидетелем определенных действий и услышал определенные слова, подробности которых ему не позволено разглашать. В конце концов он «подошел к границе смерти и, переступив порог Прозерпины (Персефоны), прошел через все стихии и вернулся. В полночь я увидел солнце, пылающее ярким светом»[422]. Похоже на околосмертный опыт. Но как много Апулей на самом деле знал о практиках и верованиях последователей культа Исиды? И даже если он был хорошо осведомлен, насколько репрезентативно его описание?

В I веке нашей эры поклонение Митре, персидскому божеству, связанному с солнцем, стало особенно популярным среди римских солдат, которые проходили, как предполагается, семь ступеней посвящения. «Ты искупил и нас, пролив вечную кровь», – начинается митраистский гимн, где речь идет о крови быка, которого бог приносил в жертву для возобновления сезонного цикла – этот ритуал известен как тавроктония. Еда и питье занимали центральное место в культе. Однако мало что указывает на веру митраистов в спасение, хотя есть некоторые свидетельства, позволяющие предположить, что их целью было освобождение души от тела – идея, заимствованная из платонизма. Поскольку Митре поклонялись в подземных пещерах, единовременно собраться вместе могло лишь небольшое число поклонников – вероятно, не более сотни. Также спорно, в какой степени митраистское поклонение когда-либо становилось единой и последовательной системой верований[423].

Можно с уверенностью сказать, что количество людей, прошедших такие инициации, исчислялось сотнями тысяч. В одной только Аркадии, регионе на северо-западе Пелопоннеса, было по меньшей мере тринадцать святилищ, где обитали мистериальные культы[424]. Однако мало оснований полагать, что их популярность должна была в качестве следствия иметь широкое распространение веры в дуалистическую загробную жизнь или образование моста от политеизма к зарождающемуся христианству, как предполагают некоторые; к тому же к V веку н. э. все они пришли в упадок. Хотя многие верующие, возможно, искали преображающего религиозного опыта и надежды на блаженное будущее, многие другие, несомненно, проходили посвящение прежде всего ради социальных преимуществ, которые она несла, и ради того, что мы сегодня называем «чувством причастности», подобно тому, как американские студенты проходят посвящение в братства или сестринства.

Языческий рай?

Ближайшим греческим эквивалентом христианской концепции рая был Элизий, он же Елисейские поля, он же Елисейская равнина, он же Острова блаженных, хотя, за исключением «Энеиды» Вергилия, он никогда не упоминается как место покоя именно праведников. Скорее, это область, куда переселялись люди с хорошими связями, такие как зять Зевса Менелай. Этимология слова «Элизий» неясна. Древние лексикографы считали, что оно означает «место, пораженное молнией», хотя возможно, что оно означает не более чем «место, куда уходят люди»[425]. Гомер говорит, что это «место, где обитает светловолосый Радамант и людям жить легче всего»[426]. Равнина эта (к счастью, здесь нет крутых холмов, по которым было бы нелегко подниматься старикам) обладает мягким и благоприятным климатом. Есть и другие, менее значительные признаки того, что избранные наслаждаются здесь благополучием, например, сцены любви и вакхического веселья с участием мифологических фигур, которые появляются на южноиталийских вазах и на римских саркофагах. Однако было бы необъективно предполагать, что эти сцены обязательно изображают именно те наслаждения, что ожидают смертных в загробной жизни.

Христианская вера в то, что мертвые обитают на небесах, была предвосхищена тысячи лет назад ранними египетскими фараонами, которые ожидали, что будут обитать среди звезд. Греки и римляне придерживались схожих взглядов. Геракл был зачислен в число олимпийских божеств после того, как умер мучительной смертью, будучи заживо сожженным на погребальном костре