Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

Испытавший глубокое влияние Платона иудейский философ Филон Александрийский (ок. 15 г. до н. э. – ок. 45 г. н. э.) утверждал, что душа философа становится «бессмертной и бесплотной», совершенствуя свои моральные и интеллектуальные способности, но нет никаких свидетельств того, что он верил в воскресение или посмертное существование на индивидуальном уровне[465]. Ссылки на загробную жизнь учащаются лишь в первые века н. э., возможно, в результате контакта с христианством. Но даже в этом случае эсхатология оставалась предметом разногласий между конкурирующими течениями. Фарисеи придерживались веры в загробную жизнь, в то время как саддукеи, ассоциировавшиеся с высшими слоями общества, выступали против представлений о посмертии – быть может, потому, что они были настолько обеспечены, что не могли представить себе ничего лучшего, чем их нынешняя сладкая жизнь.

Существует очень мало археологических свидетельств того, что еврейское население в древности заботилось о загробной жизни. Сохранилось лишь около 1600 еврейских эпитафий за тысячелетний период, на протяжении которого суммарное количество евреев составляло 165 миллионов, и лишь в немногих из них содержится значимая информация о загробной жизни[466]. Так, молитва, известная как Амида, которая датируется временем разрушения Второго Храма в 70 г. н. э., завершается описанием Бога как «того, кто дает жизнь мертвым», а Мишна, кодифицированная в начале III века н. э., гласит: «Этот мир подобен притвору перед миром грядущим; приготовьтесь в притворе, чтобы вы могли войти в банкетный зал»[467]. Но, хотя доктрина о воскресении была официально принята на Ямнийском соборе в конце I века до н. э. и остается объектом веры ортодоксального иудаизма, на современных еврейских похоронах мало говорят о надежде на загробную жизнь[468].

В заключение следует отметить, что, хотя есть некоторые свидетельства в пользу того, что иудаизм двигался в направлении дуалистической загробной жизни, их недостаточно, чтобы указывать на превращение этого концепта в основу веры – даже в те периоды, когда народ сталкивался с большими трудностями и когда вера в благоприятную загробную жизнь служила утешением в жизни земной, полной гонений и борьбы[469]. Главной заботой была судьба еврейского народа, а не судьба отдельного человека после смерти.

Загробная жизнь в христианстве

Философ Бертран Рассел в своем эпохальном эссе под названием «Почему я не христианин» считал серьезным недостатком учения Иисуса его веру в вечное проклятие: «Я сам не верю, что какой-либо человек, который действительно глубоко гуманен, может верить в вечное наказание», – писал Рассел[470]. Однако факт остается фактом: рассуждения Иисуса о загробной жизни в основном сводятся к притчам и трудно постижимы[471]. В притче о богаче и Лазаре, например, богача отправляют прямо в Аид на мучения только за то, что тот не позволил Лазарю съесть крошки, упавшие с его стола. «Отче Аврааме, умилосердись надо мною», – умоляет он. «И пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем». Все безрезультатно. Когда он спрашивает, нельзя ли послать Лазаря, чтобы предупредить пятерых братьев об участи, которая их ожидает, если они не исправятся, Авраам снова безжалостен, утверждая, что если они не слушали Моисея и пророков, то вряд ли станут слушать человека, восставшего из мертвых[472]. Но действительно ли Авраам говорит от имени Бога? Иисус иногда говорит о «плаче и скрежете зубов»,[473] «огненной печи» и месте «тьмы внешней»,[474] но должны ли мы воспринимать его слова буквально или же как описание духовных, а не физических мучений?

Поразительно, что Иисус ни разу не упоминает «ад» или его древнееврейский эквивалент «шеол». Именно Библия короля Якова ввела слово Hell («ад») в качестве перевода морально нейтрального слова «Аид». (Hell – это древнеанглийское слово, впервые засвидетельствованное в 725 году н. э., которое первоначально означало «место, которое скрыто»). Короче говоря, муки проклятых, похоже, не занимали видного места в его учениях. К слову, бытует анекдот о покойном североирландском политике преподобном Иэне Пейсли, который во время проповеди упомянул о «плаче и скрежете зубов». Одна пожилая женщина подняла руку и сказала: «Доктор Пейсли, у меня нет зубов». Ни секунды не раздумывая, священник ответил: «Мадам, зубы будут предоставлены»[475].

Апостол Павел также ни разу не упоминает о том, что неправедных ждет наказание в грядущем мире. Когда он цитирует пророка Осию, он избегает повторения употребленного автором слова «Шеол» и вместо этого пишет[476]: «О смерть, где твое жало? О смерть, где твоя победа?»[477] Даже перечисляя длинный список грехов, за которые совершающим их будет отказано во входе в Царство Божье: «прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идоло-служение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное» – кажется, список можно продолжать до бесконечности, – Павел не предполагает, что эти негодяи будут на самом деле наказаны[478]. Только во Втором послании к Фессалоникийцам мы читаем, что неправедные понесут наказание «вечной погибели», однако авторство этого произведения остается предметом споров[479]. Христианские погребальные надписи туманно говорят о «наградах», причитающихся умершим за их добрые дела, но, понятно, никогда не упоминают о месте наказания[480].

Иисус, похоже, верил, что Царство Небесное, оно же Царство Божье, наступит при его жизни или вскоре после его смерти. «И сказал [своим последователям]: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе»[481]. Это будет обитель кротких, милосердных, миротворцев, чистых сердцем и «гонимых за правду»[482]. Но как она будет выглядеть? Будет ли она похожа на земное царство? Будет ли существовать на обновленной земле или в каком-то надземном царстве?

Апостол Павел также мало говорит о Царстве Небесном. Также, что несколько удивительно, он никогда не использует слово псюхе для описания христианской души[483]. Цитируя Исайю, он пишет: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его»[484]. Его главная цель – показать, как смерть была побеждена жертвой Сына Божьего, чтобы «как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни»[485].

За более подробным описанием Царства Небесного мы должны обратиться к такой книге, как Откровение. Она была написана, вероятно, в последней четверти I века н. э. и, возможно, была реакцией на гонения на христиан, организованные императором Домицианом. Другими словами, как мученичество иудеев во время селевкидских гонений стимулировало развитие апокалиптической теологии, так и