Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

противоречивые, верования не были взаимоисключающими. Египтяне, например, считали, что мертвые существуют и как воплощенные существа, и как бесплотные духи. Какой бы системы верований вы ни придерживались, возникают некоторые фундаментальные вопросы: в какой степени вы сохраните сознание и ощущения? Будут ли у вас потребности, и если да, то как вы будете их удовлетворять? Как вы будете проводить свое время в мире вечности? Хотя эти вопросы могут показаться неважными, попытка ответить на них помогает нам выявить границы нашего, человеческого, осмысления загробной жизни.

Какое у вас будет тело?

Вера в то, что мы вернемся к жизни в воплощенном виде, вызывает недоуменный вопрос: что произойдет, если после смерти наше тело не сохранит целостность? Что, если мы станем инвалидами, калеками, истощенными, дряхлыми или каким-либо другим образом лишимся всего своего потенциала? Продолжает ли Эхнатон, фараон-еретик, стремившийся заменить поклонение многим богам культом единого бога Атона, солнечного диска, страдать синдромом Фрёлиха[521]? Сохранилась ли у Тутанхамона косолапость?

Мы знаем, что греческие и римские мертвецы остаются изуродованными и искалеченными. В трагедии Софокла «Царь Эдипе» хор упрекает Эдипа в том, что он ослепил себя. Тот объясняет, что сделал это для того, чтобы не видеть лиц своих родителей и детей в Аиде, будучи переполненным стыдом и виной за то, что по неосторожности убил отца и женился на матери[522]. Согласно Овидию, Эвридика, возлюбленная Орфея, продолжает хромать после убившего ее укуса змеи[523]. Довольно удивительно, что слепой провидец Тиресий смог узнать Одиссея, как только тот выпил жертвенную кровь. Возможно, его зрительный нерв был временно восстановлен, чтобы он мог передавать электрические импульсы в мозг, хотя также можно предположить, что он узнал своего гостя по голосу[524]. Тиресий, кроме того, единственный из гомеровских мертвецов, чьи умственные способности остались нетронутыми, поскольку «только ему, хотя и мертвому, Персефона вернула разум, в то время как остальные блуждают, подобно теням». Возможно, они страдают слабоумием[525]. Философ-досократик Гераклит Эфесский, живший около 500 года до н. э., говорит нам, что души умерших сохраняют обоняние, но на чем основано его странное утверждение, неясно[526].

Мертвые должны обладать хоть какой-то нейронной системой, поскольку в противном случае мучить их было бы бессмысленно. Наказание, назначенное Танталу, которому навеки отказано во фруктах для утоления голода и в воде для утоления жажды, имеет смысл только в том случае, если его вкусовые рецепторы работают в полную силу[527]. Или – вот уж по-настоящему леденящая душу мысль – его вкусовые рецепторы были специально восстановлены как раз для того, чтобы причинять ему мучения? Христианская вера в ад, очевидно, подразумевает некоторое телесное выживание, сопровождаемое способностью к ощущениям. Едва ли это место могло бы служить «сдерживающим фактором», если бы мертвым была свойственна коллективная анестезия.

Обитатели Аида попали в биологическое искривление времени. Гомер говорит о «невестах и неженатых юношах», «изможденных стариках» и «нежных девах, чьи сердца новы для печали»[528]. Таково, очевидно, было их состояние в момент гибели, и такими они останутся навеки. Каждая из душ заключена в нестареющее тело, хотя и совершенно бесплотное. Их состояние схоже с состоянием олимпийских богов. Зевс, например, вечно находится в среднем возрасте, а Аполлон – на пороге зрелости. Египтяне, по-видимому, считали, что способность человека в полной мере насладиться загробной жизнью зависит от его молодости и бодрости. По этой причине они редко изображали умерших иначе, чем на пике их физической формы[529]. Несмотря на это, в «Речении о выходе в свет» нет заклинаний, дарующих омоложение. На крышках саркофагов мумифицированные дети изображаются взрослыми. Никто не хочет навсегда остаться несовершеннолетним.

Ранние христиане утверждали, что воскресший Христос обладает материальным телом, идентичным тому, которое было у него при жизни. «Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам, – призывал Иисус своих учеников, когда неожиданно появился перед ними, – ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня»[530]. Еще более поразительно, что когда он видит, что они едят печеную рыбу, приправленную сотовым медом, то просит порцию и для себя. Возможно, это его любимый деликатес, а возможно, он просто доказывает свое утверждение. Парадоксально, но он также обладает способностью появляться и исчезать по желанию[531]. Сомневающийся Фома, ученик, которого не было рядом, когда Иисус явился остальным, оспорил их утверждения, заявив, что не поверит, пока не просунет руку в рану на боку Иисуса. Восемь дней спустя – указан весьма точный промежуток времени – Иисус появился вновь и приказал Фоме сделать именно это. «Господь мой и Бог мой», – изумленно восклицает ученик[532].

Доктрину о воскресении тела нелегко понять. Она не только озадачивала первых христиан, но и послужила пищей для нападок язычников, которые считали концепцию телесного воскресения нелепой и гротескной. Апостол Павел, много сделавший для популяризации этой доктрины, объяснял ее с помощью, пожалуй, несколько банального примера:

Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут? Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. […] Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное[533].

В другом важном отрывке Павел пишет:

[Господь наш Иисус Христос] уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе все[534].

Слово «слава» в греческом языке звучит как doxa (докса), что может означать «сияние», «великолепие» или «лучезарность». Возможно, апостол Павел говорит о том, что после воскресения наши тела будут излучать яркий свет. И быть может, это пояснение к словам Иисуса о Страшном суде: «тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. Кто имеет уши слышать, да слышит»[535]. Хотя мы не можем исключить возможность того, что doxa означает нечто сродни телесному совершенству, как традиционно толкуют это слово римские католики, содержащееся в Апостольском Символе веры выражение «верую в воскресение тела», произносимое христианами различных ветвей, может быть неверным толкованием слов апостола Павла. В таком случае он действительно имел в виду, что умершие получат новое духовное тело, которое «не будет ограничено ни временем, ни пространством, ни материальностью»[536].

В своих неустанных путешествиях и переписке Павел стремился просветить не только тех, кто уже называл себя христианами, но и тех, кому еще только предстояло принять веру. Это