Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

не меняет их одинаковой судьбы в загробном мире. Слово «шеол» иногда встречается в сочетании со словом бор, что переводится как «яма», так что ясно, что речь идет о подземном регионе[448]. Его бесчувственные и бессильные мертвецы, известные как нефеш, кажутся близкой родней немощных обитателей греческого Аида. Их жалкое состояние нигде не выражено лучше, чем в этом отрывке из Екклесиаста:

Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению, и любовь их и ненависть их и ревность их уже исчезли, и нет им более части во веки ни в чем, что делается под солнцем. […] Все, что может рука твоя делать, по силамделай; потому что в могиле [т. е. в Шеоле – Р. Г.], куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости[449].

Как и мертвые в Аиде, мертвые в Шеоле не знают, что происходит на земле. Когда их дети приходят к могилам почтить их, они этого не знают[450]. Хуже всего то, что «сошедшие в могилу не могут уповать на истину твою [т. е. Божью – Р. Г.]», то есть они полностью отрезаны от Бога[451]. В еврейской Библии нет мифов, связанных с Шеолом, возможно, потому, что ее авторы стремились вымарать любые свидетельства многобожия.

Первое предположение о том, что умерших израильтян ждет что-то, кроме чистого несчастья, появляется в литературе эпохи Вавилонского плена, последовавшей за завоеванием Иудейского царства Навуходоносором II в 587/6 году до н. э. До этого события, как мы уже видели, библейская традиция предполагает, что то, что происходит после смерти, не имеет практически никакого значения. Плен длился полвека, пока персидский царь Кир[452] не завоевал Вавилонию и не разрешил евреям вернуться на родину. Робкие зачатки веры в дуалистическую загробную жизнь, появившиеся в этот период, возможно, были обусловлены осознанием не соответствия между библейской доктриной – будто Бог воздаёт нечестивым в земной жизни, – и наблюдаемой реальностью: множество неправедных (прежде всего врагов Израиля) процветали[453].

Иезекииль, священник, жиший в изобилии в это время, утверждал, что в Шеоле есть особое место для необрезанных, а также для других людей, на которых обрушился Божий гнев. К ним относились все египтяне, ассирийцы, эламиты и эдониты, независимо от их индивидуального поведения в земной жизни. Их цари будут лишены своих титулов и поставлены на один уровень с обычными мертвецами, хотя нет никакого намека на то, что они подвергнутся адскому наказанию[454].

Иезекииль также записал странный сон, в котором происходило следующее:

Была на мне рука Господа, и Господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей, […] И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это. И сказал мне: изреки пророчество на кости сии и скажи им: «кости сухие! слушайте слово Господне!» […] Я введу дух в вас, и оживете.

После чего:

произошел шум, и вот движение, и стали сближаться кости […] и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них.

После этого Господь заставил четыре ветра войти в кости, и «весь дом Израилев» коллективно поднялся на ноги. Затем он объявил, что ожившим мертвецам суждено вернуться на землю своих предков и что Он благословит их и размножит – лишь бы они соблюдали Его законы и перестали поклоняться идолам[455]. Совершенно очевидно, что сон Иезекииля – это образ возрождения народа[456]. Есть предположение, что видение равнины, усеянной костями, выбеленными солнцем, было навеяно зороастрийской погребальной площадкой, поскольку зороастрийцы оставляют своих умерших гнить под солнцем, но более вероятно, что оно отражает воспоминания о сцене военного опустошения вавилонскими захватчиками[457].

Книга Даниила предполагает посмертие, дифференцированное в зависимости от поведения в земной жизни. Хотя драматический фон книги – Вавилонский плен, она была написана, как мы видели ранее, в первой половине II века до н. э., предположительно, когда еврейский народ восстал против селевкидского царя Антиоха IV Эпифана, который осквернил их храм и вел тотальную войну против иудейских обрядов. Автор описывает посланное ему ангелом видение следующим образом:

И наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге. И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление[458].

Тот факт, что ангел говорит о «спасении [людей] из народа», указывает на то, что это тоже будет народное возрождение. Ничего не говорится о мертвых неевреях, которые, можно предположить, будут продолжать спать во прахе. Аналогично, во Второй книге Маккавейской мы читаем: «Царь мира воскресит нас, умерших за Его законы, для жизни вечной»[459].

В разделе I Еноха, известном как «Книга Наблюдателей», мы узнаем о путешествии в загробный мир, в котором рассказчик в сопровождении ангелов отправился в место, где четыре категории мертвых ожидают суда в четырех вырытых в горе котловинах[460]. Рассказчик узнает, что в Судный день злые ангелы (осужденные за соитие со смертными женщинами), а также цари и другие возвышенные личности будут брошены в огненную печь в Геенне. Геенна – это долина за стенами Иерусалима. Считается, что именно там находилась городская свалка, и именно там израильтяне якобы приносили своих детей в жертву ханаанскому богу Молоху, когда в очередной раз возвращались к идолопоклонству[461]. Худшая категория грешников будет осуждена на вечные муки, тогда как две категории меньшей тяжести останутся навеки запертыми в своих котловинах. Что касается праведных душ, то они будут обитать в сельскохозяйственной утопии, где все будет расти в изобилии и где не будет «ни загрязнения, ни греха, ни чумы, ни страданий»[462]. Тот факт, что рассказчик видит ангела по имени Фануил, который руководит теми, кто раскаивается в своих грехах, «чтобы они обрели надежду на вечную жизнь», с большой долей верояятности является одной из причин, по которой это произведение было исключено из древнееврейского канона[463]. В первые века н. э. было сделано множество переложений Первой книги Еноха, что свидетельствует о ее популярности, хотя этот факт, вероятно, в большей степени связан с его христианской, а не иудейской аудиторией[464]. В христианский канон