Что делать, когда ты мёртв. Мифы и ритуалы загробной жизни от Осириса до Христа - Роберт Гарланд

href="ch2-427.xhtml#id988">[427]. Психея, возлюбленная Эроса, обрела бессмертие, когда Зевс накормил ее амброзией, пищей богов. Военный памятник павшим афинянам, погибшим в битве при Потидее в 432 году до н. э., гласит: «Эфир [верхний воздух] получил их души (psychai), а земля – их тела»[428]. Часть умерших подверглась трансформации в звезды – это называется катастеризм. Небесные близнецы, Кастор и Поллукс – одни из самых ярких мертвецов в этой категории, но в ясную ночь вы могли бы различить и незначительного трагического поэта, такого как Ион Хиосский, чье небесное сияние в комической сцене наблюдает герой «Мира» Аристофана[429].

Некоторые римляне удостоились особого статуса в загробной жизни. Сципиона Африканского, которого очень почитали за победу над Ганнибалом в битве при Заме в 202 году до н. э., Цицерон в своем «Сне о Сципионе» называет обитателем «внешнего царства Небес». Другой полководец, Тит Квинкций Фламинин, получил почти божественные почести от греков, приветствовавших его как своего освободителя после победы над Филиппом V Македонским в 197 году до н. э., хотя нет никаких указаний на то, что он был принят среди богов. В письме, предположительно адресованном Гаю Гракху, его мать Корнелия ругает его так: «Когда я умру, ты будешь делать мне подношения и призывать меня как родительского бога», хотя что такое «родительский бог» – загадка[430]. В момент, когда зрители выходили из амфитеатра после просмотра игр, устроенных в честь прародительницы Юлия Цезаря Венеры Генетрии (Прародительницы), в вечернем небе появилась комета, которую плебеи истолковали так: «Анима или душа Цезаря была принята среди бессмертных богов»[431]. Остался ли Цезарь среди бессмертных богов или был отправлен куда-то еще? Его внучатый племянник и приемный сын Август был позже обожествлен, как и пятнадцать других императоров и шестнадцать членов императорской семьи. Для обожествления необходимо было голосование сената. Это можно сравнить с канонизацией святого, хотя в данном случае засвидетельствованные чудеса не требовались. После голосования сената происходила инсценировка апофеоза, называемая consecratio (консекрация), во время которой выпускали орла, что, как считалось, означало вознесение души на небеса. На колонне Антонина Пия изображены император и его жена Фаустина, которых несет на крыльях гений или дух-покровитель императора (ок. 161 г. н. э.). Титул, который получал обожествленный человек, был не deus («бог») или dea («богиня»), а всего лишь divus или diva, то есть «богоподобный» или «богоподобная». Мраморный саркофаг, изображающий римского солдата, парящего на крыльях двух эротов, наводит на мысль, что некоторые простые смертные тоже пытались приобщиться к этому действу (ок. 200 г. н. э.)[432].

Молодые девушки иногда изображались в облике Дианы или Венеры на погребальных памятниках, хотя считались ли они божественными – отдельный вопрос. Вера в награду за хорошее поведение в загробной жизни иногда встречается в погребальных надписях. «Здесь лежит Регина», – гласит одна из них. «Она будет жить снова и вернется к свету […] и будет наслаждаться жизнью, обещанной достойным и благочестивым»[433]. Но что именно это была за обещанная жизнь?

Римский мраморный саркофаг с изображением Вакха и Ариадны, 210–220 гг. н. э. Цифровое изображение любезно предоставлено программой открытого содержания Getty

Отчасти основывая свою теорию на выборе сюжетов, украшающих римские саркофаги, Джослин Тойнби утверждала, что погребальное искусство первых веков нашей эры демонстрирует «углубляющуюся убежденность в том, что ужас и власть смерти можно преодолеть и что более богатая, счастливая и богоподобная жизнь, чем пережитая здесь, при определенных условиях доступна душам усопших в будущем»[434]. Мне это представляется весьма сомнительным. На саркофаге из виллы Гетти в Малибу подвыпивший Вакх, поддерживаемый сатиром, надвигается на спящую Ариадну, которую уже начинает раздевать Пан… но что дает нам право предполагать, что такая же жизнь, полная веселья и вольных проявлений сексуальности, ожидает в грядущем мире и нас?

Загробная жизнь в иудаизме

В еврейской Библии отсутствует разработанное учение о рае или аде, а представления о дуализме души и тела выражены слабо. В книге Бытия мы читаем: «Прах ты и в прах возвратишься»[435]. Хотя кажется, что кое-что все-таки выживет, однако чем на самом деле это «кое-что» является, остается неясным[436]. Место, известное как Шамаим, которое имеет некоторое сходство с христианскими небесами, предназначено исключительно для Бога и других небесных существ[437]. Когда Авраам умирает, он «прилагается к народу своему», то есть погребается в общинном месте упокоения[438]. Нигде не говорится о том, что мертвые воссоединятся с членами семьи после смерти. Хотя в более поздних книгах еврейской Библии можно обнаружить некоторые изменения, основное внимание уделяется коллективной судьбе еврейского народа. В подавляющем большинстве случаев упор делается на окончательности смерти. Из этого следует, что наказание за нечестие преимущественно постигает человека при жизни, о чем свидетельствует следующий отрывок из Второзакония[439]:

Господь поразит тебя чахоткой, лихорадкой, жаром, сильным жжением, и мечом, и взрывом, и плесенью […] и напастью египетской, и «эмеродами» (emerods), и струпьями, и чесоткой, от которых ты не сможешь исцелиться[440].

«Напасть египетская» – разновидность проказы, а «эмероды» читайте как «геморрой» (hemorrhoids), то есть набухшие вены в заднем проходе. Таков перевод Библии короля Якова[441]. Ниже приводится репрезентативная выборка того, что о смерти говорит еврейская Библия[442]:

В смерти нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя?[443]

Я сравнялся с нисходящими в могилу; я стал, как человек без силы, между мертвыми брошенный, – как убитые, лежащие во гробе, о которых Ты уже не вспоминаешь и которые от руки Твоей отринуты. Ты положил меня в ров преисподний, во мрак, в бездну[444].

Участь сынов человеческих и участь животных – участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что все – суета! Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах[445].

Это «одно место» – Шеол, слово неопределенной этимологии, оно же царство мертвых, которое, как и месопотамское Кур-нуги-а, является «землей тени и глубокой тьмы, мрака и хаоса, где свет подобен тьме»[446]. В Шеол попадают все, вне зависимости от их моральных достоинств. Самуил, пророчествуя о смерти Саула, говорит: «Завтра ты и сыновья твои будут со мной»[447]. Самуил был послушным слугой Бога, тогда как Саул – глубоко порочной личностью, но это