Чайный дворец - Элизабет Херман

Лене никогда не сетовала на судьбу. Чему быть, того не миновать. Либо собираешься с силами, чтобы что-то изменить, либо миришься с положением. Но не жалуешься. Тем более перед незнакомцами. Однако эта неожиданная откровенность оказалась не такой уж неприятной.

– Мы могли бы вместе заняться рукоделием, – внезапно сказала она. – Я могла бы вам спеть. И помочь с бельем.

На строгом лице капитанши отразилось напряженное раздумье. Она явно обдумывала варианты, которые могла бы предложить компания на борту.

– Ты умеешь читать?

– Не очень хорошо, но если попрактикуюсь, то смогу.

Это был осторожный ход. Когда до этой женщины наконец дойдет, что Лене ей нужна?! Похоже, никогда, потому что сейчас из ее груди вырвался очередной глубокий вздох.

– Мой муж не позволит. Ты должна уйти раньше, чем он вернется.

В дверь салона постучали.

– Пунш? – спросил мужской голос. – Для леди?

– Поставь на стол!

Они вернулись в салон и сели на потертый бархатный диван. Пунш был восхитителен: ром с сахаром, разбавленный горячей водой. Лене почувствовала, как алкоголь разливается по ее телу согревающим огнем. Даже у Маргареты на щеках проступили красные пятна, а глаза заблестели.

– Как хорошо, – сказала капитанша, глядя в свой стакан, словно на дне должно было появиться пророчество. – Было бы замечательно иметь компанию. Ты кажешься умной девочкой – ловкой и трудолюбивой. Тебе нравится работать в «Когге»?

Лене сделала глоток, чтобы потянуть время.

– Я бы предпочла работать здесь. Должно быть, это невероятное ощущение – свободно бороздить моря.

Это было ошибкой. Маргарета поставила свой бокал на стол.

– Ты должна уйти.

– Но… а если вы спросите вашего мужа? Вы же не можете справиться со всей этой работой в одиночку!

Маргарета провела пальцами по столешнице.

– Белье стирают в порту. Все остальное подождет, пока у нас снова не появится служанка.

– Почему бы мне не стать этой служанкой?

– Ты – трактирная девчонка из порта. Ты что, не понимаешь? Мы нанимаем персонал через судоходную компанию. У тебя есть рекомендации?

Лене покачала головой и одним глотком осушила бокал.

– А если я сама попрошу вашего мужа?

– Даже не вздумай! – Маргарета встала, давая понять, что разговор окончен. – У моего мужа и без того полно дел, еще ты будешь его отвлекать!

– Спасибо вам за все, мадам. – Лене сделала реверанс, который Маргарета приняла с величественным кивком. – Я пойду. Но если я вдруг встречу вашего мужа, если он уделит мне хотя бы минуту внимания и если… – План был еще даже не продуман, всего лишь игра воображения.

– Не смей!

Но Маргарета была слишком медлительна. Лене уже добралась до двери и побежала по ступеням на палубу. И тут мимо пронеслась «Грете».

Лене бросилась к борту, который выходил на воду, и крепко ухватилась за поручень. Судно Гротов, направляясь к выходу из порта, шло так близко, что можно было рассмотреть лица людей в свете фонарей. Она увидела Яна. Словно почувствовав, что кто-то наблюдает за ним, он обернулся, и их взгляды встретились.

– Вот она! – закричал Ян, указывая на Лене пальцем. – Вот она, эта шлюха! – Он поднял кулак. – Ты не сбежишь от меня, жалкая тварь! Ты опозорила наш дом, и ты за это поплатишься!

Его проклятия летели Лене прямо в лицо, но, как ни странно, не задевали ее. Чем дальше отходила «Грете», тем легче становилось у нее на душе. Гроты возвращались в Хогстервард, куда она больше никогда не вернется. Это чувство облегчения стоило всех страданий. Лене глубоко вздохнула, повернулась – и увидела окаменевшее лицо Тома.

Неловким жестом, который совсем не походил на его прежнее уверенное поведение, он откинул со лба мокрые волосы. Должно быть, он только закончил работать: рубашка была пропитана потом и прилипла к телу, подчеркивая каждый мускул. Внезапная близость и стыд оттого, что он слышал от Яна, заставили Лене покраснеть.

– Я… – начал он. Потом добавил: – Ты… – И снова умолк.

Лене хотела объяснить, но момент был неподходящим. Поэтому она просто сказала:

– Можешь отвести меня обратно. В тот самый дом терпимости.

Шли они в молчании. Деревянные башмачки Лене громко застучали по мостовой, когда они свернули в переулок, ведущий к дому Анны.

– Осторожно!

На дороге перед ними лежал пьяный. Том крепко схватил Лене за руку, помогая обойти мужчину, который, похоже, решил выспаться прямо здесь. Как только они миновали это препятствие, он тут же отпустил ее. Когда женщину называют шлюхой, она становится таковой независимо от того, соответствует ли это истине или сказанное – лишь результат ярости обманутого мужчины.

– Это не так, – тихо сказала Лене.

Том продолжал смотреть в землю. Свет керосиновой лампы скользил по стенам домов, отбрасывая дрожащие тени на дорогу. Лене пыталась подобрать нужные слова, но это оказалось труднее, чем она думала.

– Все иначе.

– Неужели? – холодно откликнулся Том. В его голосе не осталось прежней доброжелательности.

– Я работаю там служанкой. Анна дала мне крышу над головой. Но я понимаю, этого достаточно, чтобы считать меня такой же, как и остальные.

Лене хотела добавить: «Но я не такая», однако попытки оправдаться были бы предательством по отношению к девушкам, которые протянули ей руку помощи.

Том шагал размашисто, с покачиванием, характерным для моряков. Рядом с ним Лене чувствовала себя в безопасности. Он бы никогда не позволил, чтобы с ней что-то случилось. Но он сопровождал ее не из симпатии, а просто из чувства долга.

– Я знал, что тебя кто-то ждет, но не думал, что их много.

Эти слова больно задели ее. Почему он не спросил, что привело ее в этот дом? Они были всего лишь попутчиками, но теперь Лене казалось, что она потеряла друга.

Наконец они добрались до дома Анны. За окнами еще горел красный свет. На улицу вырывался смех, играла губная гармошка, под которую нестройно пели мужские глотки. Том остановился и направил лампу прямо в лицо Лене. Ослепленная, она на мгновение закрыла глаза.

– Я думал, ты порядочная девушка, – сказал он, опуская лампу.

– Какая разница, где я стелю постели – здесь или в «Когге»? – огрызнулась Лене.

– Разница в том, кто в них лежит и за что платит. Прощай.

С этими словами он исчез.

Странное ощущение. Почти всю свою жизнь Лене сталкивалась с презрением окружающих. Ее не тронули ругательства Яна Грота, однако взгляд Тома заставил почувствовать себя ужасно. Во-первых, потому что он принял ее за шлюху. Во-вторых, потому что ей должно быть