Горе побежденному - Альберт Санчес Пиньоль

Даже моя дорогая и ужасная Вальтрауд понимает цель моего маневра: шум и выстрелы наверняка послужат предупреждением Цезарю, и он примет надлежащие меры, чтобы укрыться самому и спрятать Деда и Мауси.

К несчастью, Суви-молодец не умеет учиться на своих ошибках. Я так развеселился, издеваясь над своими преследователями, что забыл об осторожности. Чуть дальше на моем пути оказались заросли кустарника, в которых можно было спрятаться, и некоторое время я играл с каролинцами в кошки-мышки. Они ездили верхом не лучше, чем коты плавают. А если вы помните, учителем Суви-молодца был не кто иной, как Антонио де Вильяроэль, самый талантливый генерал кавалерии в эпоху Войны за испанское наследство. Никто не мог сравняться с его драгунами: пока дон Антонио считал до десяти, их полки должны были спешиться, встать строем, дружно выстрелить из ружей и снова вскочить в седло. Так вот, после таких тренировок мог ли я бояться этих неуклюжих американских наездников? Я издевался над ними, то прячась за кустами, то выезжая из зарослей, и всякий раз, когда Чикен мог меня видеть, пользовался случаем, чтобы показать ему свою задницу и сказать еще пару ласковых слов о его мамаше, а это, как вы уже знаете, бесило его страшно. Но я совершил небольшую ошибку.

Пока приспешники Чикена гонялись за мной, сам он спрятался в укромном месте в надежде, что рано или поздно я проеду мимо. Все мое внимание было направлено на других всадников, и я попался в его ловушку: гигантская туша гиппопотама обрушилась на меня. Мы покатились по земле. Несмотря на высокий рост и тучность, Чикен оказался проворнее, чем могло показаться с первого взгляда. Ему удалось первым подняться на ноги, и он стал бить меня по голове своими сапожищами. Когда я уже почти потерял сознание, этот злодей стал наносить мне весьма болезненные удары в пах и по ребрам, которые моя легкая индейская одежда никак не могла смягчить. Ай-ай-ай! Я катился по земле, как камушек по склону, а эти злодейские сапоги преследовали меня и не давали вздохнуть. Мне показалось, что сейчас он меня убьет. И тут я решил воспользоваться приемом, которым Суви-молодец владел лучше других, а именно проявить свою сущность жалкого, гнусного и беспринципного труса.

– Не бейте меня, умоляю вас, сеньор Чикен! – завопил я. – Вы меня неправильно поняли!

– Сукин сын, проклятый лягушатник! Тебя мало просто повесить! Пытки индейцев покажутся тебе детскими забавами по сравнению с тем, что я с тобой сделаю! Ты у меня попляшешь!

К счастью, я так никогда и не узнал, что́ имел в виду Чикен, но не сомневаюсь: речь шла о каких-то невероятных мучениях.

– Нет-нет, одну минуточку! – взвыл я в отчаянии. – Во всем виноват капитан «Пальмарина», капитан Бонбон!

– Кто?

– Капитан Бонбон с «Пальмарина»! Это корабль, который доставил меня в Америку. А этот французский капитан по-настоящему важная птица! Он меня завербовал против моей воли. Они готовятся захватить всю Каролину – и Южную, и Северную, – а потом двинутся дальше!

– Ты сказал «капитан Бонбон»?

Моя дорогая и ужасная Вальтрауд спрашивает, была ли в моих словах какая-то доля правды, что-то такое, о чем я еще не успел рассказать. Конечно нет! Если бы ты когда-нибудь подверглась пыткам, ты бы знала: человек признается в чем угодно, чтобы мучения прекратились. Я назвал капитана Бонбона, потому что его имя пришло мне в голову первым. Кроме того, он был французом и, по сути своей, таким же мерзавцем, как этот Чикен. На протяжении всего пути он заставлял меня подносить ему еду, а потом таскать взад-вперед ведра с соленой водой, помните? Но Чикен ненавидел французов, поэтому мог перестать мутузить меня, чтобы выслушать мой рассказ.

Так вот, мой прием сработал, потому что удары прекратились. Это позволило мне повернуть голову, и я увидел, что его люди заметили нас и спешат к нам галопом. В тот миг у меня мелькнула мысль: «Теперь ты совсем пропал, Суви-Длинноног», – ибо даже самые длинные и быстрые ноги на земле не спасут тебя, когда ты лежишь безоружный на земле и тебя молотит почем зря этакий земной кашалот по имени Джордж Чикен, на помощь которому вдобавок спешит подкрепление.

Моя дорогая и ужасная Вальтрауд, не умеющая помолчать даже в такой напряженный момент моего повествования, заявляет, что, вне всякого сомнения, я спасся благодаря своей невероятной везучести. Это неправда. На самом деле, как мне кажется, не бывает таких людей, которым всегда везет. Даже самые великие игроки, даже самые великие мошенники не обладают таким даром. Но самое важное, чтобы удача сопутствовала тебе в решающие моменты, и должен признаться – в такие минуты она мне улыбалась.

Чикен тоже заметил, что его люди спешат ему на помощь, и вообразил, что победа уже у него в кармане. Рассвирепев, он схватил меня своими ручищами за грудки и поднял с земли. Я был так слаб, что моя голова болталась на шее, словно у марионетки. Чикен отвел назад правую руку, сжав пальцы в кулак: он хотел получить удовольствие, добивая меня, и нанес страшный удар прямо мне в лицо. Но я понял его замысел и успел лишь немного повернуться, однако этого оказалось достаточно, чтобы его пальцы ударили по моей левой щеке, то есть по маске из обожженной глины. Я не знаю, как эти чертовы ямаси обрабатывают свой фарфор, но могу вас заверить, что это настоящая броня: Чикен сломал себе все пять пальцев в пяти разных местах каждый, взвыл, как раненый вепрь, так что вопли его, наверное, услышали во всех восьми английских колониях, и отпустил меня, схватив здоровой рукой израненные пальцы. Хотя я был весьма помят, но все-таки жив, а голова моя соображала достаточно быстро. Надо было использовать такую возможность. Один куст около нас оказался жутко колючим, а на земле лежала его сломанная ветка. Я схватил ее за один конец и запихнул врагу под рубашку – целиком и со всеми шипами. Опыт показал мне, что самый простой и незамысловатый трюк бывает самым действенным. Чикен заорал и начал корчиться от боли. Если он бросится за мной в погоню, колючки вонзятся ему в кожу, а если станет снимать рубашку чтобы избавиться от ветки, то не сможет меня догнать. Чикен позвал своих людей и закричал:

– Хватайте этого козла! Скорее! Поймайте его, или я вам ноги поотрываю!

Ха! И ха-ха-ха! Он еще не успел закричать,