Горе побежденному - Альберт Санчес Пиньоль

как я уже вскочил на одного индейского коня, схватил узду второго, и мы втроем пустились наутек. Я услышал за спиной несколько выстрелов, но они в нас не попали. Если бы это случилось, уверяю вас: в моей биографии вы недосчитались бы последних семидесяти лет.

* * *

Дальнейшая история моего побега большого интереса не представляет. Я быстро оторвался от своих преследователей и мог ничего не опасаться: каролинцы были скверными наездниками, а мне после трепки, заданной Чикеном, расхотелось озорничать. А как же Цезарь? Было маловероятно, что он решит броситься в погоню, но даже в этом случае шансов догнать меня у него оставалось мало. Я хорошо продумал план бегства и выбрал двух самых быстрых коней. Кроме того, хотя Цезарь отлично ездил верхом, он был гораздо крупнее меня, а это означало, что его лошади пришлось бы везти более тяжелый груз, и, следовательно, она не сможет бежать быстро. И вдобавок у него будет жутко болеть задница! Но на всякий случай я скакал и скакал, останавливаясь только для того, чтобы дать животным отдохнуть.

Моей целью снова был Порт-Ройал, и вовсе не потому, что я раскаивался в том, что несколько месяцев назад выпрыгнул из окна тамошнего склада. Нет. В тот момент мне еще не было известно об американском мире с его обитателями, которые носили пучок на голове и раскрашивали одну половину лица красной краской, а вторую черной. Или о том, что континент бурлит историческими конфликтами, недоступными моему пониманию. Представьте себе, насколько опасны были внутренние районы Америки, если мой смертельный враг Джордж Чикен чуть не убил меня там, а вовсе не в Порт-Ройале. Я вернулся в город в надежде продолжить наш разговор с Генри Крэйвеном, этим милым американцем с лошадиной физиономией, который был полной противоположностью Вешателя Курей.

Насколько я мог судить, Крэйвен был человеком порядочным, а людям справедливым так же свойственно умение прощать другим ошибки, как кипарисам – отбрасывать длинную тень: она вытягивается далеко по земле и никуда не исчезнет, пока в мире есть свет. Я считал его способным понять мой прямой и чистосердечный рассказ и пойти мне навстречу. Когда Крэйвен убедится в том, что Суви-молодец не представляет никакой опасности ни для британских колоний, ни для отдельных лиц, он отправит меня на первом же корабле в Европу, – конечно, если судьба будет ко мне благосклонна. А уж там можно как-нибудь исхитриться и добраться до Вены. Таким образом, я по собственной воле и без особых приключений вернулся в этот городишко на берегу океана под названием Порт-Ройал.

Меня встретили его довольно прочные бревенчатые стены, ров и маленькие, но надежные бастионы. (Напомни мне чуть погодя рассказать об укреплениях Порт-Ройала.) Я без труда вошел в город, потому что никто не только не объявил еще военное положение, но даже не давал сигнала тревоги. Каролинцы пребывали в полном неведении относительно планов Цезаря и племен ямаси.

Я не дошел даже до центра городка, когда по счастливому стечению обстоятельств столкнулся – представьте себе – с этим самым франтом Крэйвеном. Мой старый знакомый стоял посереди одной из грязных улочек, кое-как замощенных настилами из досок, и непринужденно болтал с такими же расфуфыренными прохожими. Поскольку я собирался воззвать к его доброму сердцу, такая встреча была мне на руку.

– Добрый день, – заявил я о своем присутствии, спешившись.

Крэйвен увидел меня, и на огромном пространстве под его носом засияла широкая улыбка.

– Ради всех святых! – воскликнул он. – Да это же наш барселонский гость! Или будет точнее сказать – «бесчестный беглец», ибо вы запятнали свою честь тем, что не сдержали слова.

– Как вы можете видеть по моему наряду, – извинился я, – мне пришлось подвергнуться страшным мучениям от рук дикарей.

Крэйвен, который был человеком недалеким, но чрезвычайно милым, захохотал.

– А чего вы хотели? – сказал он. – За нашими стенами живут только звери, звери в человеческом облике. Теперь вы запомните этот урок.

Собеседники Крэйвена дружно и весело закивали. Никто и не собирался меня ненавидеть. Вовсе наоборот. Такие личности, как Суви-Длинноног, вносили разнообразие в их крошечный и скучный провинциальный мир. Крэйвен осмотрел меня с ног до головы, опираясь одной рукой на свою трость с белым коралловым набалдашником, и заметил:

– Вы как-то странно выглядите. Вас что-нибудь беспокоит?

Крэйвен не ошибался. С того момента, как я оказался в Порт-Ройале, мой нос безумно страдал. На улицах воздух был таким вонючим и гнилостным, что, вдыхая его, я испытывал почти физическую боль. И однако, я не замечал никакой разницы между городом, из которого я бежал, и тем, куда теперь вернулся.

Это может показаться кому-то странным, но индейцы гораздо чистоплотнее европейцев и гораздо больше времени уделяют гигиеническим процедурам. Порт-Ройал вонял тухлой рыбой и всяческими нечистотами, смешанными с грязью на его улочках, а Крэйвен и его спутники пахли дешевыми духами. И сочетание этих запахов было невыносимым: зловоние тухлятины смешивалось со смрадом разлагавшихся под слоем глины капустных листьев и дохлых крыс, и все это дополнялось искусственным ароматом пачули и запахом человеческого пота. Объяснить страдания моего носа не составляло труда: мои органы чувств реагировали на мир так, словно я превратился в ямаси. Прожив вместе с индейцами совсем немного времени – всего несколько месяцев, – я стал ощущать запахи fordekin, как их чувствовали индейцы; и, боже мой, какое же отвращение я испытал к нам, европейцам! Мне вспомнился тонкий аромат кожи Мауси, которую она натирала натуральными мазями, и у меня сами собой вырвались ругательства на языке ямаси. Это чрезвычайно удивило Крэйвена.

– Боже мой! За ваше короткое отсутствие вы настолько превратились в индейца, что даже умеете лаять так же отвратительно, как эти дикари! – Тут он указал своей тростью на мою лошадь, а потом на мое лицо. – Как это вам удалось раздобыть не одну, а целых две индейских лошади? И откуда вы взяли эту прекрасную керамическую маску?

– Если вам угодно, мы можем возобновить наш разговор с того самого места, где прервались в прошлый раз, – предложил я. – Если наша беседа будет спокойной и дружеской, я надеюсь, что все ваши сомнения по поводу моей персоны исчезнут.

– Договорились, – кивнул Крэйвен, и его лицо посерьезнело. – Но я даю вам последнюю возможность. Отправляйтесь на тот склад, где мы с вами познакомились. Я присоединюсь к вам очень скоро, и, как вы точно выразились, мы продолжим наш разговор с того места, где он прервался. Однако, если вы меня снова подведете, я откажусь от своей благотворительной миссии. И тогда вы будете иметь дело с господином Чикеном.