Последний чекист - Александр Борисович Кердан

Потянулись мучительные минуты ожидания: выйдет ли Лошаденков из здания с портфелем? Будут ли в портфеле нужные документы? Если он почувствовал за собой слежку, то занес дело, которое от него ждет Сатрап, в свой кабинет и спрятал в рабочем сейфе? Что ему тогда предъявишь? Ничего!

Сазонов знал так же, что в последнее время Лошаденков работал в следственной группе, занимающейся участниками прошлогодней защиты Белого дома. Эта группа работала под непосредственным наблюдением и контролем администрации Президента и так просто к следователю, находящемуся в ее составе, в самом здании МВД не подберешься. Тут же начнутся звонки на Старую площадь, и всем действиям Сазонова могут придать ненужную политическую окраску, припомнят его высказывание про службу трудовому народу или то, что он является выходцем из советских политорганов… Найдут, что припомнить, ибо на каждого сотрудника, который честно служит, у нынешних администраторов и политиканов припасен какой-нибудь компромат.

Эти минуты ожидания стоили Сазонову новых седых волос. Он отправил Шалькова и двух понятых на улицу Житную, а сам скрестил пальцы: только бы не сорвалось на этот раз.

Спустя полчаса Лошаденков вышел из здания МВД без портфеля. На автостоянке он отзвонился Сафронову:

– Еду к вам, Михаил Иванович!

– Хорошо, – отозвался тот. – Наташа уже тоже на подлете.

– С конфетами?

– Не беспокойся, Вольдемар… Разве мы тебя когда-то подводили?

«Наружка» доложила, что Лошаденков подошел к машине, достал с заднего сиденья портфель, проверил его содержимое…

«Значит, все при нем…», – выдохнул Сазонов и второй раз за нынешнее утро отдал «тяжелым» команду:

– Захват!

Когда силовики скрутили Лошаденкова, из здания МВД ему на выручку попытался выскочить какой-то милицейский полковник… Но благодаря предусмотрительности Сазонова, оперативно сработал сотрудник Конторы, курирующий ведомство. Он вежливо, но твердо удержал полковника внутри здания, обеспечив возможность группе захвата четко выполнить задачу.

Как только старший из силовиков доложил Сазонову, что Лошаденков задержан, уголовное дело, находившееся в его портфеле, в присутствии понятых надлежащим образом оформлено дознавателем, как улика, Сазонов связался с группой, ведущей Янковскую. Старший группы доложил, что она вот-вот прибудет к дому Сатрапа. Сазонов отдал команду второй группе силовиков войти на ее плечах в квартиру главаря и задержать обоих.

И эта группа сработала безукоризненно. Янковскую довели до самой двери Сатрапа так, что она позвонила в дверь, даже не подозревая о «хвосте». Когда Сатрап открыл входную дверь, пропуская адвокатессу внутрь, в дело вмешались силовики. Один из них всунул в дверной проем ногу в тяжелом берце, другой рывком отворил дверь и уложил Сатрапа на пол. Тут же в квартиру ворвались несколько бойцов, вошли оперативники, дознаватели и понятые.

Сазонову доложили, что захват произведен и начался обыск. И он снова внутренне напрягся, хотя и знал, что обыск по уголовному делу, возбужденному по долго идущим разработкам, как правило, дает результаты – из сводок «прослушки» и по записям визуального наблюдения оперативники уже приблизительно знают, где и что искать. Но в случае с такими опытными людьми, как Сафронов, можно было ожидать всего, что угодно. Поэтому Сазонов и чувствовал себя не в своей тарелке до тех пор, пока ему не позвонил дознаватель Коля Одноколов и не сообщил, что в квартире нашли незарегистрированное огнестрельное оружие – пистолет «Олимпик-6» и патроны к нему, а также крупную сумму денег в размере шестидесяти семи тысяч долларов, происхождение которых хозяин квартиры объяснить не смог. Оружие и деньги уже могли послужить оправданием санкции на обыск и основанием для задержания Сатрапа. Сазонов не к месту вспомнил, что в советское время его коллеги также радовались, когда находили в квартире объекта антисоветский журнал или запрещенную диссидентскую литературу. Это давало право задержать квартиросъемщика.

«Теперь Сатрап от нас никуда не денется!» – обрадовался он, хотя до возможности расслабиться окончательно было еще далеко.

Пока дознаватели и оперативники работали в квартире Сафронова и по домашним адресам Лошаденкова и Янковской, Сазонов продолжал рулить процессом: обзванивал все группы, собирал, уточнял и обобщал данные, готовил письменный доклад руководству…

На нем же лежала обязанность созвониться с руководством СИЗО, решить вопрос о размещении задержанных в тех камерах Лефортово, где возможно проведение внутрикамерной разработки, он же должен был лично провести инструктаж контролеров в следственном изоляторе…

Только поздним вечером, когда Сатрап и его ближайшие подельники оказались на нарах, Сазонов мог сказать, что этот день прожит не зря – все, что задумано, получилось.

ИЗ НЕОКОНЧЕННОЙ КНИГИ О М.Г. КЛЕНОВЕ

Продвигаясь вслед за наступающей Красной армией, Макар Григорьевич в апреле 1944 года оказался на Западной Украине и был зачислен в состав Управления НКГБ по Львовской области. Согласно записям в его личном деле, в период с 1944 года и по 1952 год он служил следователем, а позднее – старшим следователем следственного отдела Управления НКГБ-МГБ УССР Львовской области.

Здесь ему пришлось вплотную столкнуться с «западенцами». Они значительно отличались от жителей восточных регионов Украины тем, что в основе своей были малограмотными, забитыми, лишнего слова из них не вытянешь…

Закрытость этих людей, их нежелание сотрудничать с органами государственной власти объяснялись тем, что за несколько лет на Западной Украине четырежды круто менялась жизнь: сначала эта территория находилась под властью панской Польши, затем была присоединена к Советской Украине, потом война и кровавая немецкая оккупация, и, наконец, снова – советская власть. Помимо официальных властей, здесь все это время действовали нелегальные структуры: подполье, бандитские формирования. Во время недавней оккупации в лесах хозяйничали партизаны разных мастей: советские, польские – принадлежащие к Армии Крайовой и Армии Людовой, а также отряды ОУН – УПА. В первые месяцы и даже годы после изгнания немецко-фашистских захватчиков по лесам и горам рыскали отряды бандеровцев, остаточные группы немцев, мелкие шайки обыкновенных дезертиров и банды уголовников. Действия всех этих враждебных сил объединяли общие черты – внезапность появления, жестокость и пренебрежение к человеческой жизни, как к таковой. Но имелись и свои особенности. Представители антисоветской Армии Крайовой, например, устраивали засады, обстреливали на дорогах военные автомашины, убивали в первую очередь командиров, ввязывались в короткие, ожесточенные бои с небольшими подразделениями Красной армии. Банды украинских националистов, наведываясь из леса, расправлялись с коммунистами и сельсоветчиками, вырезая целые семьи, нещадно грабили местных крестьян. Немцы и власовцы были более осторожными: в деревни обычно не заходили, нападали только в лесах, на глухих дорогах и в отдельно стоящих хуторах, не оставляя при этом в живых ни одного свидетеля. Оказавшись с этими страшными силами один на один, местные жители пребывали в постоянном страхе перед любым пришельцем из леса, ожидая от каждого насилия, ограбления или смерти, не без основания полагая, что умение держать язык за зубами – хоть какой-то залог безопасности их близких и их самих. Даже красноармейская форма и предъявляемые документы селян не убеждали, поскольку такое обмундирование и удостоверения личности использовали все перечисленные группы врагов советской власти.

Задачей М.Г. Кленова являлось выявлять националистов и их пособников, в ходе бесед с задержанными лицами получать необходимую информацию, при каждой возможности «качать» собеседников на «косвенных», то есть с помощью безобидных вопросов незаметно подмечать несоответствия в ответах проверяемого и действительных обстоятельств. Действовать приходилось по принципу: семь раз проверь, а потом – поверь и снова проверь. Будучи следователем, Макар Григорьевич не только вел уголовные дела, но и участвовал в специальных мероприятиях, используя навыки оперативной работы и боевой опыт.

В апреле – июле 1944 года М.Г. Кленов находился в командировке в городе Кременец Тернопольской области. Здесь, по личному указанию И.В. Сталина, проводилась первая крупная операция против бандеровцев, засевших в Кременецких лесах. В течение шестидесяти шести дней Макар Григорьевич участвовал в проведении десяти операций, в ходе которых совместными действиями чекистов, личного состава двух пограничных полков и частей внутренних войск было ликвидировано семьсот семьдесят и захвачено в плен более ста бандитов.

В оперативной сводке УНКВД Ровенской области № 13 от 7 июля 1944 года сообщалось, что 6 июля 1944 года в селе Зарудье задержан бандит Круглицкий, в доме которого размещался штаб УПА. Около дома обнаружена большая яма с трупами людей.

Сводка № 26 за 21 июля 1944 года гласила, что 17 июля в селе Рогизное бандитами УПА ранен председатель сельского совета Пограничный. Через три дня