Книга Джоан - Поль Тюрен

Так вот он какой, Лондон. Джоан поднимает глаза. Крепостные стены города высоки, но Джоан ожидала чего-то более монументального. По сравнению со стенами аббатства эти не такие уж внушительные. И потом, зачем они нужны, если жители города имеют право входить и выходить, когда им вздумается? Джоан отмечает про себя, что иногда люди строят стены не для того, чтобы защититься от внешних угроз, просто они хотят чувствовать себя комфортно внутри, а выйти не могут. Она, кому удалось вырваться из стен аббатства, удивляется теперь, пересекая широкий ров и въезжая в одни из шести ворот города, чтобы снова оказаться на огороженной территории.

– Мы въехали в Мургейт, вот мы и в Лондоне.

Фергюс говорит нараспев зычным голосом, размахивая своей единственной рукой. Ни дать ни взять церемониймейстер. А в город-то он въезжает как будто к себе домой.

– Лондон… Королевский чертог.

– А, – говорит Джоан, – я-то думала, что король ночует в Вестминстере.

– Только не говори этого жителям Лондона, им нравится думать, что они сидят на королевском ложе. Вперед.

Джоан и хотелось бы вперед, но улицы города вскоре становятся совсем узенькими, зажатыми между двумя рядами домов, стоящих очень тесно и даже склоненных друг к другу, как будто они соприкасаются лбами. Ехать так трудно, что Фергюс, а за ним и Джоан вынуждены спешиться.

– Давайте остановимся ненадолго, – говорит Джоан. – Найдем площадь попросторнее и дадим отдых лошадям.

– Площадь? В этом городе? Ты, наверно, шутишь, милочка моя. Искать площадь в Лондоне – все равно что золотую монету в моем пупке. Я бы попытался отыскать Чипсайд, если только мы выберемся из этой сутолоки.

– Что это такое – Чипсайд? Лужайка?

Двое мальчишек, шагающих рядом с Джоан, смеются странным смехом. У них, без сомнения, лондонский выговор. Фергюс тоже смеется, на свой манер, точно бубенчик звенит.

– Чипсайд – это улица. Но обычно, хочешь не хочешь, там располагается рынок.

– Рынок? О, теперь я понимаю.

– Что ты понимаешь?

– Гусь.

– Что – гусь?

Джоан показывает на холщовый мешок, который Фергюс по-прежнему прижимает к животу. И заявляет победоносно:

– Гусь будет продан на рынке.

– Ты думаешь, я проделал весь этот путь, ехал много дней под снегом, по холоду, в ночи, только чтобы продать одного-единственного гуся на Чипсайде?

Двое мальчишек, которые по-прежнему крутятся вокруг Джоан и Фергюса, от души хохочут. Они кричат:

– Это гусь у тебя в мешке, Однорукий?

– Сколько хочешь за гуся, Однорукий? Сколько? Дам тебе за него селедку и пинту пивка.

– Отвалите, вы оба. Идите искупайтесь в Темзе.

Мальчишки убегают. Фергюс поворачивается к Джоан.

– Нет, этого гуся ждет судьба получше. Я же тебе говорил: я здесь, чтобы выполнить одно поручение. Пора тебе все объяснить. Идем, свернем сюда.

Фергюс сворачивает налево, ведя под уздцы лошадь. Джоан следует за ним, оглушенная толпой. Она никогда не видела столько лиц сразу в одном месте. Никогда не видела столько тел. И самых разных тел. Тут и важные пузаны с розовой кожей, и худенькие смуглые женщины, и калеки, и старухи с добрыми лицами. Джоан даже замечает на углу очень красивого мужчину. Он напоминает ей кузена Джона. Что-то он сейчас делает? Бесшумно бродит по коридорам усадьбы Кларенса. Эта усадьба кажется теперь такой же далекой, как аббатство.

– Теперь направо, – говорит Фергюс.

Он продвигается маленькими шажками, но очень ловко, как будто всегда жил в этом лабиринте. Решительно удивительное создание этот человек-эльф. С равным успехом он может выживать в лесах и пробираться сквозь толпу в перенаселенном городе.

– Мы почти пришли.

Джоан видит вздымающийся перед ней высокий белый дом с монументальной дверью.

– Что это? – спрашивает она.

– Остин Фрайарс. Монастырь братьев-августинцев.

– Монастырь?

– Не волнуйся, мы идем не сюда. Есть дела получше, чем уйти в монастырь, не так ли, милочка моя?

Эти слова успокаивают Джоан. Но перестанет ли когда-нибудь Фергюс называть ее милочкой?

* * *

Слуга проводит бывшего констебля Данса в главную залу. Комната большая и строгая, но видно, что хозяева считают ее достаточно удобной, чтобы принимать здесь нежданных гостей. Данс сразу замечает, как странно выглядит слуга. У него узкие плечи и очень близко посаженные глаза. Можно подумать, что он косит, но это только кажется, оба глаза смотрят прямо. Слуга глядит на собеседника очень внимательно. Из него вышел бы отличный мировой судья.

– Наш хозяин Кларенс еще задерживается в Ирландии. Непогода… Но его младший сын здесь. Джон… Я сейчас же пойду его искать. Конечно, знай я, где он, это не заняло бы и минуты. Садитесь в это кресло. Прошу вас, будьте любезны подождать несколько минут.

Спустя час Данс все еще ждет, закрыв глаза, когда перед ним вдруг появляется робкий с виду молодой человек.

– Чем могу служить?

– Вы Джон Лидский?

– Сын Кларенса Лидского, верно.

– Вы, полагаю, сможете помочь мне в моих поисках.

– Надеюсь, сэр. Но мой отец Кларенс сейчас в отъезде.

– Я ищу не вашего отца.

– Может быть, моего брата? Один Бог знает, где он. Кажется, на континенте.

– И вашего брата я не ищу.

Молодой человек стоит перед Дансом. Он переминается с ноги на ногу в позе студента на публичном экзамене.

– Одна моя тетка утонула. Это было давно. Вы пришли из-за нее?

– Ваша тетка меня тоже не интересует.

Дансу хотелось бы знать, собирается ли молодой человек изложить ему всю свою родословную. Сколько умерших, сколько бесследно канувших в этой семье? Он не удивляется, что эта просторная усадьба пуста, занята почти одними слугами.

– Молодой человек, я уполномочен некой особой, достойной всяческого доверия и чести, связанной с самой высокой знатью Йоркшира, отыскать вашу кузину Джоан.

Молодой человек ненадолго задумывается.

– Джоан, вы сказали? Я знаю, где вы наверняка ее найдете.

– В таком случае я с нетерпением жду вашего ответа.

– Она поступила много лет назад в обитель бенедиктинок. И должна быть еще там.

– Я пришел к вам, сэр, именно потому, что ваша кузина покинула аббатство. Если выразиться точнее, она бежала. Я приношу вам свои извинения.

Джон недоумевает, почему этот констебль с усталым лицом приносит ему свои извинения. Или это он повинен в бегстве кузины?

– Увы, господин констебль, я ничем не могу вам помочь. Я ничего об этом не знал. Я обязательно сообщу отцу, когда он вернется.

– Позвольте задать вам один вопрос. Думается мне, было бы в порядке вещей, если бы Джоан Лидская пришла искать убежища у вас. Как по-вашему?

– Да, наверно… Вы правы.

– Как вы думаете, когда она придет?

– Но… я не знаю.

– Вы позволите мне подождать ее здесь несколько дней?