Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

Господин Лу, учитель рисования, приятный пожилой конфуцианец, пишет наши портреты – мой уже готов. А У Фан беспокоится из-за предстоящей поездки в Пекин по делам больницы – ей трудно оставить Фуди: здесь ведь школа, где я не могу находиться постоянно, и беременная Цзяли.

– Госпожа У – чрезвычайно занятая женщина, не так ли? Всяк и везде в ней нуждается! Порой я думаю: не слишком ли это для нее?

– Я думал, вы ее поклонник.

– Я и впрямь восхищаюсь ее энергией, но, к счастью, не все женщины такие. Какой мужчина, интересно, осмелится на ней жениться? Скажите, Чарльз, – улыбнулся Ли Цзянь, – а вот вам, например, никогда не хотелось попробовать?

Чарльз рассмеялся:

– Да вы, никак, тоже мне ее сватаете?

– А что, кто-то уже пытался?

– Цзяли. – Чарльз помолчал. – Но недолго. Она думала, что действует тонко, однако я сразу догадался. И она, слава богу, прекратила.

– Неужели? – Ли Цзянь рассмеялся. – Цзяли, сватающая У Фан… Забавно.

– Очень.

Ли Цзянь поднял бровь, медленно кивнул и поинтересовался:

– А вы сами разве не увлечены ею, Чарльз?

– У Фан? Если честно, был одно время. У Фан мне очень нравилась, когда мы с ней еще только познакомились. Такие женщины редко встречаются: оригинальные, смелые, великодушные. Но она не для меня.

– Почему?

– Во-первых, У Фан дала понять, что я ее совершенно не привлекаю. Гоняться за девушкой, которая равнодушна к тебе, – сомнительное удовольствие.

– Разве? Мне, напротив, кажется, что тем интереснее!

– Не шутите так, Ли Цзянь. А во-вторых, я понял, что и сам не был влюблен – просто ослеплен ее личностью. И очень благодарен ей за то, что она не позволила мне потерять лицо.

– Вот как?

– Да. Все было сделано очень изящно. У Фан мягко, но твердо дала мне от ворот поворот, сказав, что никогда не полюбит мужчину.

– Любопытно.

– Вранье, конечно. Она просто не хотела меня ранить. У Фан исключительная девушка и просто еще не встретила мужчину, который действительно ее достоин. А нам, простым смертным, остается лишь восхищаться ею издалека.

– Мудро, друг мой. При всей исключительности У Фан, она сулит неприятности человеку, который с ней сблизится.

– Почему вы так думаете? – насторожился Чарльз.

– Да просто предчувствие у меня такое. – И Ли Цзянь загадочно улыбнулся.

* * *

Когда Ли Цзянь ушел, Чарльз отложил кисть и вдохнул опьяняющий аромат туши. Это был уже третий урок каллиграфии. Сначала сын губернатора казался Чарльзу весьма поверхностным человеком, но его дружелюбие быстро растопило лед.

За окном сгущались сумерки. Стрекот цикад, когда-то раздражавший, теперь успокаивал. На стене висели карты звездного неба с китайскими названиями – знакомые образы в новом свете. Комната выглядела аскетично, но Чарльз больше не мечтал о женской руке, которая привнесла бы сюда уют. Теперь он ценил нейтральность пространства – слишком красивая обстановка пробуждает сентиментальность, которая ему сейчас ни к чему.

Он остановился, чтобы перечитать отрывок, который переписал, практикуясь в каллиграфии. Ранее Ли Цзянь намекнул на какие-то смелые выражения, но Чарльзу показалось, что, хотя большинство строчек и говорили о любовных ухаживаниях, выглядели они довольно целомудренными. Он не понимал, каким образом это могло бы оскорбить даже самую скромную женщину.

Твой лик мерцает в пламени свечи…

Луна…

Цветы…

Самые обычные образы. Рука выводила иероглифы, а мысли блуждали.

Нефрит среди простых камней.

Нефрит. Любопытно, как китайцы превозносят этот камень. Цзяли носила нефритовый кулон, и У Фан тоже, и даже младшие сестры Яньбу, которые, к удивлению Чарльза, теперь посещали в школе и утренние, и дневные занятия. Как же девочки изменились! Их раскрепощенные улыбки радовали сердце. Обе уже освободились от бинтов на ногах – еще одна победа У Фан и Цзяли в борьбе с госпожой Янь.

Чарльз сравнил свою работу с оригиналом и с гордостью отложил два листа в сторону. Завтра проверит, сможет ли Ли Цзянь отличить копию.

В одной руке трактат научный, меч – в другой,

Умом своим мужчин ты затмеваешь.

Твоим настолько блеском покорен,

Что тушь готов смиренно растирать я[44].

Он убрал кисть и задумался, уставившись перед собой: меч, научный трактат и тушь. Вроде бы обычные символы учености, и все же перед его глазами невольно возникла тихая, загадочная фигура в мужском халате: привычно придерживая рукой небольшой животик, она твердо стояла на земле и от души смеялась над словами У Фан.

Как странно, что именно образ Цзяли возник в сознании Чарльза под влиянием этих строк, хотя все это время он говорил с Ли Цзянем об У Фан. Да, по просьбе Цзяли он давал ей книги по астрономии, но… Неужели это просто совпадение?

«Мне пора уже перестать видеть ее повсюду», – с досадой подумал Чарльз.

Откинувшись назад, он ощутил легкий ветерок, врывавшийся в комнату через окно, и шум вновь шевелившегося у него над головой свитка. Закрыв глаза, Чарльз прислушался к этому звуку, с удовлетворением узнавая его и испытывая чуть ли не собственнические чувства. Теперь он и мысли не допускал о том, чтобы попросить Лао Линя убрать свиток. Чарльз привык к нему, теперь свиток стал неотъемлемой частью его дома.

Глава шестнадцатая

Твой лик мерцает в пламени свечи…

Цзяли замерла, прижав руку к губам. Тонкая рисовая бумага, на которой были написаны эти строки, пахла чем-то едва уловимым и знакомым. Она поднесла ее к лицу – да, это тот самый аромат, что окутывал ее, когда она проходила мимо Чарльза в классе. С каким трогательным несовершенством он складывал свои длинные конечности, скрещивая руки и подгибая ноги! Бумага зашуршала о ее щеку, когда она, закрыв глаза, вдохнула глубже.

Мгновение спустя Цзяли развернула лист и продолжила жадно читать:

В одной руке трактат научный, меч – в другой,

Умом своим мужчин ты затмеваешь…

Неужели Чарльз видит ее такой? Строки звучали высокопарно, но для иностранца…

Твоим настолько блеском покорен,

Что тушь готов смиренно растирать я.

О небеса! Страницы изысканных комплиментов, которые она поглощала, словно верблюд, истомившийся в пустыне от долгой жажды, – воду. Дважды Ланьлань заглядывала в комнату, и дважды Цзяли нетерпеливо ее прогоняла. Наконец с пылающими щеками она швырнула бумагу на стол. Читать дальше – значит ступить на опасный путь.

Но эти строки Чарльз адресовал ей, Цзяли. В том не было никаких сомнений. Аккуратно написанные двустишия обнаружились внутри очередной книги по астрономии, которую он ей одолжил. Эту книгу в синей обложке принесли несколько дней назад, и она до