Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

что это утешит и его самого. Но сдержался; чтобы разрядить обстановку, отвернулся и убрал снимок обратно в ящик. Цзяли наблюдала за ним в почтительном молчании. Никогда не любившая прежде, она, как и У Фан, искренне восхищалась Чарльзом.

Он некоторое время постоял около стола, наслаждаясь умиротворением, которое дарило ее молчание. А немного успокоившись, наконец произнес:

– Я мало кому здесь рассказывал о своем коротком браке и смерти Анны. Об этом знают только консул, двое соотечественников, мой слуга Лао Линь, Яньбу, ты… и У Фан.

– Яньбу? – Цзяли едва сдержалась, испытав неожиданный укол ревности.

– Да, но он, кажется, не знает, как на это реагировать, – задумчиво произнес Чарльз. – Мое горе, видимо, смущает его.

Она пропустила это мимо ушей.

– Надеюсь, ты не станешь сердиться, но У Фан немного рассказывала мне про…

– У Фан была первой, кому я открылся. Даже еще раньше консула. – При упоминании ее имени Чарльз оживился. – Я доверился ей, У Фан все доверяют. Я сразу почувствовал к ней расположение, еще на корабле, когда мы только-только познакомились.

– Это когда ты принял ее за японца?

Чарльз в ответ рассмеялся, покачал головой, вспоминая собственную глупость, и атмосфера немного разрядилась.

– Она понравилась тебе, да?

– Не смущай меня еще сильнее, Цзяли, хотя теперь это уже не так просто сделать. Я усвоил несколько уроков смирения. Если уж на то пошло, признаюсь: какое-то время мне и впрямь казалось, будто я влюблен в У Фан!

– Правда? – Она нарочито сохраняла ровный тон.

– Да брось, Цзяли, ты ведь и сама замечала. – Теперь он говорил быстрее, чувствуя себя свободнее. – Думаю, все началось после того, как я рассказал ей об Анне. У Фан проявила такую искреннюю доброту, именно то, в чем я так нуждался… и я растрогался.

– И ты принял это за любовь?

Чарльз кивнул:

– Но потом понял, что на самом деле вовсе не влюблен в нее. Я восхищаюсь У Фан. А кто ею не восхищается? У Фан исключительная женщина, мы все должны благодарить небеса за то, что они послали ее в наш мир.

– Да, действительно, мы все должны благодарить за это небеса, – кивнула Цзяли, испытывая невероятное облегчение.

Воцарилось молчание, и Чарльза вновь поразила мысль, что он находится в окружении покоя – немного нарушенного, но все же покоя. Присутствие Цзяли наполняло собой все вокруг, поглощая его целиком. Что-то незримое связывало их судьбы, и он уже готов был подчиниться неизбежному. Однако, в последний момент осознав опасность, взял себя в руки. И предложил:

– Не хочешь чаю? Я позову Лао Линя.

– Спасибо, не надо. Мне пора. – Цзяли замялась, потом добавила: – Ты же… не скажешь Яньбу?

– Конечно нет.

Она повернулась к двери.

– Постой! – Чарльз поспешно собрал листки со стихами. Бумага была легкой, но слова, которые он вспоминал, казались весомыми в его руках. Вскоре образовалась внушительная стопка, и он, помедлив, положил ее на стол перед Цзяли. – Возьми. Они твои.

* * *

– Со мной приключилась довольно странная история, – позже призналась Цзяли Ланьлань, которая зашла помочь ей подготовиться ко сну.

– Что произошло, госпожа?

– Вот смотри. – Цзяли показала ей стопку листов.

– А, ваши стихи. Как же, я помню эти строки. – Служанка внимательно изучила бумаги. – Но кто их переписал?

– Господин Ча.

– Какой красивый почерк, госпожа, вам не кажется? – восхитилась Ланьлань.

– Согласна, неплохой.

– Но… – Ланьлань нахмурилась, – где же он их взял? Я знаю, что он и молодой господин дружны, но вряд ли господин Янь отдал бы их кому-то, даже господину Ча!

– Яньбу тут ни при чем. А Чарльз даже и не подозревал, что́ это за стихи, – он скопировал их у господина Ли Цзяня, который учит его каллиграфии.

– Интересно, каким образом они попали к господину Ли? Уж точно не от нашего господина: он понимает, что́ значат для вас эти строки. Наверное, во всем виновата Ван Ма – она иногда берет вещи из ваших покоев.

– Допустим. Но как тогда стихи попали от Ван Ма к Ли Цзяню?

– Не знаю, госпожа. – Ланьлань вновь взглянула на листки бумаги и улыбнулась. – Господин Ча так отличается от других заморских гостей. Даже ходит как мы.

– В каком смысле?

– Ну, когда господин Ча носит китайский халат, со спины его можно принять за своего – видели, как он слегка откидывается назад и покачивается при ходьбе? Забавно смотреть.

И служанка передразнила походку Чарльза, отчего хозяйка рассмеялась:

– Хватит, Ланьлань, перестань!

– И есть еще кое-что…

– Что именно?

Ланьлань засмущалась:

– Но вы простите меня за эти слова?

– Это зависит от того, что ты скажешь.

– Господин Ча просто не сводит с вас глаз!

– Что за чепуха! – возмутилась Цзяли, хотя во взгляде ее мелькнула улыбка.

– Не только я одна это заметила, Юэюэ тоже.

– Врунья! Вон сию же минуту, не хочу больше слышать ни слова! – Цзяли вспылила так резко, что служанка потупилась:

– Простите, госпожа.

– И не вздумай проболтаться об этом госпоже У!

– Ну что вы, госпожа! Как можно!

В ту ночь Цзяли спала беспокойно: строки любовных двустиший всплывали в ее снах, смешиваясь с образами Чарльза и Анны, идущих рука об руку. Она проснулась в глубокой тоске.

После того как Чарльз показал Цзяли фотографию Анны, она поняла, насколько сильны его чувства к покойной жене. Надо же, как он ее любил – и, скорбя, продолжает любить. Это вызывало у Цзяли восхищение.

Глава семнадцатая

Перемирие между свекровью и невесткой оказалось недолгим, и госпоже Янь не повезло вдвойне: ее вечная ненавистница, подруга Цзяли У Фан, неизменно присутствовала при их стычках.

Вот и сейчас, войдя во внутренний двор, У Фан тут же услышала пронзительный голос старухи:

– …да с какой стати ты вмешиваешься? Какое тебе вообще до этого дело?

– Никакого, кроме того, что я не выношу, когда с бедной девушкой так обращаются.

– Я ее госпожа – делаю с ней что хочу!

– А как же ее чувства?

– Какие еще чувства?

– Пощадите хотя бы ее гордость.

– Что за чушь! Мы в долгу перед заморским господином за спасение твоего мужа.

– Яньбу пришел бы в ужас от такого проявления благодарности!

– Уверена? Не будь так наивна.

Стиснув зубы, У Фан шагнула на середину двора и громко, чтобы все слышали, произнесла:

– Мне не послышалось? Кто смеет так разговаривать с беременной? Если вы хотели вызвать у нее выкидыш – лучше и не придумаешь!

Ее слова повисли в гробовой тишине.

– Слава небесам, что вы пришли, госпожа У! – воскликнула Ланьлань, когда они вернулись в покои Цзяли.

У Фан, все еще кипя от гнева, кивнула подруге, которая рассказывала, что произошло:

– Отправить служанку «согреть постель Чарльза» – вот ее способ отблагодарить его за спасение Яньбу! Сначала свекровь требовала послать к нему Ланьлань,