Достойные женщины из Фуди - Лю Хун

– Когда это случилось?

– В ту ночь, когда Чарльз оставался здесь. Я только сейчас узнала.

– Неужели Чарльз…

– Нет, конечно! Он, разумеется, вежливо отказался. Но свекровь все еще в ярости, что я посмела ее критиковать.

У Фан вздохнула:

– Это отвратительно, но в следующий раз постарайся, чтобы вмешался кто-то другой. Беременным женщинам нельзя волноваться, ты должна беречь себя.

– Хорошо, постараюсь, – не стала спорить Цзяли, – но иногда это очень трудно.

– Сделай это ради меня, если не ради себя. Тебе нужно быть осторожной. Когда я уеду в Пекин… если подобное вдруг повторится, меня не будет рядом. Не хватало еще потерять ребенка.

– Не говори глупостей!

– Дай мне еще раз тебя осмотреть.

– Зачем? Я здорова как бык, ты же сама говорила. И ты осматривала меня на прошлой неделе! – запротестовала было Цзяли, но под настойчивым взглядом У Фан покорно легла на кровать.

Закончив осмотр, та вздохнула:

– Полный порядок. Но все равно – как я могу тебя оставить?

– Ты должна ехать. Ты же всегда ездишь в Пекин осенью. Брат ждет тебя. И мать на тебя рассчитывает. Я бы составила тебе компанию, если бы не школа и не вот это. – Цзяли указала на живот.

– В том-то и дело – как я могу уехать сейчас, когда ты нуждаешься во мне больше всего?

– Но ведь это ненадолго. До родов еще три месяца, а ты вернешься через два. Я прекрасно справлюсь со школой, и со мной тоже все будет в полном порядке.

– Тебе сейчас не нужна дополнительная ответственность.

– Но у меня полно сил. Да и другие учителя помогут.

– Кстати, об учителях… – У Фан замялась. – Я восстановила на работе Ли Цзяня. Возможно, он сможет замещать меня в мое отсутствие.

– И как же это, интересно, он умудрился реабилитироваться? – Цзяли удивленно приподняла бровь.

– Он расстался с Жун.

– Правда?

– Ну да, сказал, что понял – неправильно держать ее при себе, не женившись, поэтому дал Жун крупную сумму и отправил домой в деревню Цзиньсин, чтобы она жила честной жизнью. Я проверила: это правда.

– Невероятное преображение.

– И еще он уговорил отца выделить средства на поддержку нашей школы. Его присутствие также будет дополнительной защитой – кто посмеет перечить сыну губернатора? Что такое, Ланьлань?

Служанка выглядела обеспокоенной.

– Простите, что вмешиваюсь, госпожа У, но… честно говоря, господин Ли мне не слишком нравится. Подозрительный тип.

У Фан опустила голову:

– Ты права. Все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кого я обманываю? Я тоже ему не доверяю. Но мы не можем отказаться после всего, что Ли Цзянь для нас сделал. Надеюсь, он не причинит нам большого вреда.

– Ха! Было бы о чем тревожиться! – беспечно рассмеялась Цзяли. – Да чем он вообще может нам навредить?

* * *

Вечером У Фан с мрачным и разгневанным видом вернулась в комнату подруги.

– Я передумала уезжать, – заявила она.

– Почему? – воскликнула Цзяли.

У Фан повернулась к Ланьлань:

– Я прямо из больницы, умираю от голода. Может, найдется что-нибудь поесть?

– Сейчас приготовлю, – обрадовалась Ланьлань, которая всегда была рада услужить госпоже У.

Как только служанка вышла, У Фан сказала Цзяли:

– Я узнала историю про стихи. От Чарльза.

– Ой…

– Почему ты мне не рассказала?

– Я до сих пор сама еще пытаюсь разобраться, – прошептала Цзяли. – Так что же сказал Чарльз?

– Ему было ужасно стыдно.

– Но это не его вина.

– Вот именно! Он лишь копировал то, что дал ему Ли Цзянь, поэтому я обратилась непосредственно к самому источнику.

– У Фан!

– Ли Цзянь, следует отдать ему должное, даже не стал запираться. Сразу во всем признался, едва лишь я заикнулась о любовных двустишиях. Словно только и ждал подходящего момента, чтобы сознаться! Хотя потом я поняла: его тщеславие превратило этот обман в повод для хвастовства!

– Значит, Яньбу показал нашу переписку Ли Цзяню… Так я и думала, – с горечью произнесла Цзяли. – Но чем тут хвастаться?

– О, Цзяли, ты еще не знаешь самого ужасного! Яньбу вообще не писал тех двустиший, что присылал в ответ тебе. Их все до единого сочинил Ли Цзянь! Вот чем он хвастался!

– Что?! – Цзяли аж подпрыгнула от удивления и возмущения. – Да как они посмели… – Она сглотнула ком в горле.

– Вот именно, как они посмели?! – У Фан вся аж кипела от гнева. – Мне так захотелось дать пощечину каждому из них. Я едва сдержалась, чтобы не ударить Ли Цзяня.

* * *

– Значит, Яньбу вообще за мной не ухаживал? – прошептала Цзяли, нарушая долгое молчание. Ее лицо вспыхнуло от стыда, когда она это поняла.

Правда, если уж говорить начистоту, сама она никогда не любила Яньбу по-настоящему, но он обманул и унизил ее, причем Ли Цзянь был этому свидетелем. Теперь Цзяли понимала, почему губернаторский сын постоянно бросал на нее столь многозначительные взгляды. От одной мысли об этом становилось тошно.

– Я всегда чувствовала: здесь что-то нечисто, – заявила У Фан, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком уж торжествующе.

Ей очень хотелось добавить: «А я ведь говорила, что Яньбу тебя недостоин». Но, помня о чувствах Цзяли, она сдержалась: следовало пощадить подругу, которая и так уже достаточно пострадала.

Однако Цзяли, казалось, прочитала ее мысли:

– Ты была права, У Фан. Ты всегда меня предупреждала, а я не слушала. Это полностью моя вина: не стоило придавать такого значения словам. Я судила о людях поверхностно, как наивный ребенок…

– В чем, интересно, ты можешь быть виновата, если это Яньбу тебя обманул? Погоди, он еще ответит за это! И Ли Цзянь тоже – хоть он и пытался обелить себя, взвалив всю вину на Яньбу. Эти двое стоят друг друга. Я уже сказала Ли Цзяню, что ему не место ни в школе, ни даже в Фуди. И в Пекин я не поеду.

– Что? Ты отменяешь поездку?

– Ну подумай сама, как я могу уехать сейчас? У Ли Цзяня определенно были виды на тебя – вся эта история со стихами дала ему возможность предаваться больным фантазиям. Я видела это в его глазах.

– Но ты ведь уже велела ему уехать, У Фан, так что возможностей причинить мне вред у него теперь не будет. К тому же, – Цзяли покачала головой, – Ли Цзянь мне не страшен. Я слаба только с теми, кого люблю. А он мне глубоко безразличен. Да и что этот человек сможет? Пусть остается. Нам бы не помешала помощь в школе.

– Он не останется. После нашего разговора Ли Цзянь согласился уехать в Шанхай.

– Как тебе удалось его уговорить?

– Просто я была твердой и прямолинейной, – улыбнулась У Фан. – Ли Цзянь знает, что я слов на ветер