Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

спал за столом, уронив голову на руки. Он открыл глаза и увидел, что голос принадлежал миленькой девочке. Она тянула ручки к середине столу, раздосадованно произнося свое «э-э-э». Волосы малышки были красновато-рыжими. Буйные от природы, они и в косах выглядели растрепанными. На миг Амвросию показалось, будто на голове девочки неистово полыхает огонь. Очаровательное округлое личико ее искажало недовольство.

Младший римлянин потер глаза руками и отчаянно зевнул. Сон все еще укрывался в нем повсюду, не желая уходить вслед за тьмой.

– Ну-ка, помоги! – сказала девочка властным тоном.

– Чего? – недоверчиво спросил мальчик. Рот его приоткрылся. Полноватые губы удивленно вытянулись вперед. «Надо ей что?»

– Чего?! Чего?! – передразнила малышка и наморщила носик. – Рот чего раззявил? Пирог дай!

– Какой пирог? Ты кто? – растерянно пробормотал Амвросий.

– Давай пирог, кому говорят! Вон тот с рыбой, на столе. Давай!

Мальчик протянул руку и отрезал большой кусок от оставшегося пирога. Но прежде, чем отдать ломоть, он спросил:

– Ты кто? И зачем тебе пирог? Разве не видишь, спят все еще. – Амвросий указал на лежащих вповалку пьяных мужчин. – Слышишь, как храпят! Разбудишь, будет тебе затрещина. Они много вина осилили.

– Давай пирог, шишига[53]. Домового буду кормить!

«Вот странная какая! И не поймешь, что говорит», – Амвросий вздохнул и протянул малышке кусок пирога. Он уже знал, что склавины верили, будто особое существо – Домовой – охраняет благополучие каждого жилища. Малыш только не представлял, как можно кормить это таинственное создание, домашнего духа.

– Еще давай, – пискнула девочка.

Амвросий потянулся, отрезав два новых куска холодного пирога. Один он отдал девочке. Второй оставил себе. Оглядевшись, он не нашел нигде воды или кваса. Еще летом мальчик оценил этот излюбленный обитателями задунайских земель напиток. Пили его чаще всего в жару. Кислый вкус получался от брожения разведённой в воде смеси из ржаного или ячменного солода, ржаной муки и меда. От кваса нельзя было сильно опьянеть, как от меда.

– Попить у тебя есть? – маленький римлянин снова зевнул.

– Как тебя зовут? – ответила девочка серьезным тоном.

– Амвросий. А ты кто?

– Ты что, готом будешь?

– Нет, я римлянин, – гордо ответил малыш, толком не понимая, что это значит, «римлянин».

– Это еще кто такие? – буркнула кроха совсем как взрослая.

Она прекрасно поняла, о чем хотел сказать новый знакомый. Она лишь дразнила его. Разве римляне не считались врагами? Разве их не презирали и не обращали в рабов? Свободный мальчик, спавший среди германцев, не мог быть невольником, это было понятно. «Выдумывает!» – сказала себе девочка. Живые очи ее продолжали изучать мальчика.

– Ну, это значит… – Амвросий растерянно пытался подобрать выражения. – Это тоже как готы. Они, понимаешь… Они там, за великой рекой, живут в домах, не в лесу. Они землю пашут, и готы тоже, скот разный разводят…

– Пошли! – ответила девочка, которая не могла теперь ничего разобрать. – На дворе тебе голову проветрит. Все слова у тебя выходят кривые да липкие, не по-нашему сказанные. Одно мычание! А что ты гот, это, братец мой, неплохо.

Слово «готы» она услышала вчера первый раз. Его все вокруг повторяли, любуясь на грозных всадников, явившихся к князю. Но теперь пьяные и спящие воины-германцы не казались малышке внушительными, потому не заслуживали они и долгих разговоров.

Девочка выбежала во двор, задирая длинное платье, чтобы оно не мешало ее ножкам перебирать землю. Амвросий вышел за ней, сразу увидев троих мальчишек, стоявших вблизи. Малышка сунула каждому из них по куску пирога. Властно пробурчала:

– Ешьте, шалопаи!

Сама она тоже принялась жевать.

– Ты кто такой? – спросил задиристо самый рослый мальчик.

– Гот он, – буркнула малышка. – Вчера приехал.

– Понятно, – усмехнулся рослый мальчуган. – Я Мечислав, сын княжеского дружинника. А тебя как кличут?

– Амвросий, – робко ответил маленький римлянин.

– Бывают же такие имена! Сразу ясно, что чужак. По-нашему где говорить выучился?

– Рыва научил, мы с ним у Дуная жили.

– Хо! – удивился Мечислав. Произнесенное имя кое о чем ему говорило. – Рыва не рыба, поймать нельзя, а сам он добычи не упустит.

– Пойдешь с нами в снежки играть? Сможешь нас победить, станем друзьями! – предложил другой мальчик. – Меня Келагастом кличут, а это моя сестра Огняна. Мелкая она еще.

Девочка недовольно буркнула.

– А где играть будем? – спросил Амвросий.

– Да прямо здесь! – ответил третий мальчуган, сразу швырнув в собеседника снежок, от которого тот не успел увернуться. – Давай не трусь! Лепи и кидай, поглядим, кто ловчей! Посмотрим, какие вы, готы, герои!

На руках у противников Амвросий заметил рукавицы. Вспомнил, что оставил свои в доме. Но бежать за ними было нельзя. Новые знакомые легко могли принять это за трусость. Быстрым движением горячих пальцев ребенок собрал снег и швырнул его в начавшего забаву мальчика.

– Уворачивайся, Доброгаст! – закричал рослый парнишка.

Было уже поздно: первый снежный снаряд угодил точно в цель, сбив с врага меховую шапку.

– Ну держись! – дружно заорали маленькие склавины, стараясь одновременно попасть в противника.

Амвросий увертывался насколько умел, отвечая одним снежком на три. Меткости броска научил его Рыва, иногда награждая пинком или тычком ножнами меча в живот за неправильно брошенный дротик.

– Есть только одно правило. Если хочешь остаться в живых – учись с детства, – не раз повторял рыжебородый варвар.

Вначале Амвросию показалось, что шанс на победу все же есть. Но, несмотря на первые успехи, мальчик вскоре почувствовал, что за шиворотом у него уже порядком набралось снега. Перевес теперь явно склонился в пользу противника. Однако Амвросий не сдавался, а только отступил. Укрылся он за углом какого-то сарая. Отсюда меткими снарядами он отвечал разъярившимся мальчишкам.

– Вот хитрюга! Спрятался, трус! – кричали они.

– Ну, мы тебя достанем! – громче всех орал Мечислав.

Выбиваясь из сил, Амвросий не чувствовал, что может ответить. Снег под ногами почти закончился. Ребенок вынужден был признать лишь одно спасение – бегство. Но принимать этот путь ему не хотелось.

Неожиданно противники Амвросия, отчаянно вопя, бросились врассыпную. Услышав за спиной смех, мальчик обернулся. Ему было не до шуток! Он замерз и весь промок от растаявшего снега. Даже по лицу его бежала вода. Положив руки на рукоять меча, в пяти шагах от него стоял Валент. Лицо его было серьезным, хоть он и хохотал.

– Пошли греться! – властно обратился к ребенку римлянин. – Эту битву своей жизни ты не проиграл. Но ведь и не выиграл! Почему? Знаешь почему?

– Нет! – замотал головой Амвросий, горячо дыша.

– Потому что не во всякую борьбу необходимо ввязываться. Как получилось, что ты один оказался против стольких мальчишек?

Пока Валент вел мальчика к дому, где вчера пировали готы, тот сбивчиво рассказал ему обо