Понтифик из ГУЛАГа - Сергей Трофимович Алексеев

требовалось время на консультации, возможное привлечение нужных людей, подготовку адвокатами доверенности, которую можно подсунуть ему на подпись. В присутствии всевидящего внука ничего этого не сделать! Но и глаз спускать нельзя, чтобы не проявлял излишней инициативы.

Пока внук плясал с цыганками, вдовы посовещались и решили: лесничий — излеченный алкоголик! По манере поведения всё точно — нравоучения, лекции, здоровый образ жизни, а чуть попадёт за воротник, не удержишь. С такими уже встречались…

На одну цыганку внук сразу глаз положил, натанцевался в кругу, напелся их песен, и, несмотря на ранний час, поволок её в заранее приготовленный домик на отшибе у кабацкой усадьбы. Бабки Ёжки лишний раз убедились в своей догадке — алкоголик в прошлом и бабник ещё! А избушка хоть и была на курьих ножках в прямом смысле, но доверху заряженная едой и напитками — любой москвич месяц бы оттуда не выходил. Чёрные вдовы первый раз с боязливым облегчением вздохнули: орёл сидел в клетке! И надо было начинать действовать.

Вызвали в срочном порядке своих адвокатов, офисных служащих, сняли номер в кабацком отеле и принялись составлять текст доверенности. Мозги себе к вечеру вывернули — не получается такой, чтобы позволяла всё и со всеми последствиями. А Дойче банк — организация серьёзная, малейший прокол, и документ даже к рассмотрению не примет. Колебались долго, и всё же вечером сняли с судебного процесса и вызвали к себе Генриха, адвоката, одно имя коего навевало страх на самых принципиальных судей. Где Генрих, знали они, там истина, там воля или, наоборот, неволя государства. Иначе пойдёт отражённая волна цунами и всех сомневающихся в истинности адвокатских суждений поднимет в обратном порядке, как поднимается вода в забитом унитазе.

Перед приездом Генриха послали одну цыганку, то бишь, хохлушку, в разведку, спросить, не надо ли чего. А заодно посмотреть на состояние Ворожея и его избранницы, дабы определить, когда можно нести доверенность на подпись. Вдовствующая императрица сама проинструктировала прелестную танцовщицу и пустила, как опытные кинологи пускают собаку по следу. Девица приблизилась к избушке, постучала, и, не дождавшись ответа, вошла. Вошла и канула бесследно, даже не подав знака, и Елена Прекрасная сразу поняла — внук в ударе и оставил разведчицу себе, ибо в этом случае у конченых развратников третий не лишний, третий — запасной.

Так ясновидящий Ворожей попался на том, на чём попадались все мужчины без исключения. Генрих приехал с опозданием, быстро вошёл в курс дела и сочинил доверенность, которую примет любой банк Европы. Если бы назвали ему истинную сумму вопроса, он бы выкупил кабак и не уехал никогда, но чёрные вдовы подготовились к приезду и озвучили цифру в миллион раз меньшую. И то он что-то почуял, завертел носом, но более ничего не вынюхав, исполнил свои обязанности, получил наличными и раскланялся с многозначительными пожеланиями успеха, чем заставил вдов насторожиться.

Поздно ночью Елена Прекрасная сама вызвалась узнать, что происходит в избушке, однако, соразмерив возможности, отказалась от затеи, поскольку оттуда обрывками доносились визжащие женские голоса, стоны и звон битой посуды. Выпивший и развратный внук мог вполне оставить у себя и чёрную вдову — для разнообразия ощущений. Извращенцы непредсказуемы, их маниакальные фантазии не имеют границ. Жалели, что избушка не оборудована видеоаппаратурой, но теперь её уже не поставишь.

Чёрные вдовы переночевали в гостиничных номерах кабака, позавтракали, дали возможность двум засланным цыганкам развеселить внука и ближе к обеду послали третью, дабы уточнить сроки подачи доверенности на подпись. Жительница города Бельцы постучалась, вошла и скоро вышла, почему-то призывно и даже панически махая руками. А по условиям должна была лишь спустить с плеч кашемировую шаль, чтобы знак подать.

Прибежавшие чёрные вдовы обнаружили голых цыганок, спящих друг у друга в объятьях. Внука не было, и следов пьяного разгула тоже — ничего не съедено, не выпито, не разбито, но девицы в изнеможении и не могут проснуться. Когда их добудились и потребовали объяснений, цыганки ничего толком сказать не могли и ужасно стыдились своего вида и состояния, поскольку, имея правильную ориентацию, никогда не были замечены в лесбиянстве. Кое-как удалось допытаться, что внук исчез ещё вчера, и с первой цыганкой только пил кофе и читал наизусть «Челкаша» Максима Горького. Когда пришла вторая цыганка, он как-то странно посмотрел на них, свёл глаза, и словно лишил девушек разума и сознания. Гастарбайтерш тут же уволили из ансамбля, после чего гордые цыгане «Ромалы» сели в микроавтобус и уехали.

Дабы привязать внука к своей квартире, Елена Прекрасная отдала ему запасной комплект ключей, поэтому чёрные вдовы застали его дома, в окружении сразу трёх служащих Дойче банка, о чём свидетельствовали золотые вышивки на офисных пиджаках и манеры поведения. Внук при появлении чёрных вдов не изронил ни слова о делах, мгновенно свернул совещание, и служащие удалились. Сказал только, что проводил консультации с банком, и тут же спохватился и всплеснул руками:

— Что же вы так рано приехали? Погуляли бы ещё, порезвились, бабки Ёжки! Для вас же старался, чтоб отдохнули. И так от дел отвлекаю… Но ничего, с завтрашнего дня открываю офисное помещение возле Дойче банка. Там вывеску должны поставить и деревянные двери заменить на сейфовые, только из бронированного стекла. Туда и переберусь, сниму обузу с вас…

Чёрные вдовы не знали, что и ответить. Но на удивление скоро нашлась Елена Прекрасная.

— Вы можете жить у меня сколько угодно!

— Ну, нет, обременять вас, — скромно замялся внук. — Ко мне станут ходить люди, много людей. А как и где стану хранить ценности и документы? Нет, под офис взял отдельный особнячок, поставлю надёжную охрану…

Отпускать его было нельзя!

— Тогда в квартире Патриарха! — осенило Екатерину. — То есть, вашего деда! У меня есть ключи, а дверь не опечатана… Там будет удобно! Как-то мы сразу не догадались… Жить в офисе очень неудобно!

— Да мне везде удобно! Меня каждый кустик ночевать пустит.

— Нет, вы обязаны поселиться у родного деда! — заявила вдовствующая. — Это весьма символично и справедливо!

— И у деда не могу, — заупрямился тот. — Это будет квартира-музей. Станут водить экскурсии. У меня весьма заслуженный дед. Он даже в ООН служил… Разве можно жить в музее?

Чёрным вдовам предложить было нечего, а Ворожей устало потянулся, зевнул, хотя солнце только клонилось к закату.