Понтифик из ГУЛАГа - Сергей Трофимович Алексеев

— Сутки на ногах, однако спать пора! Престал я, бабки. Делянки в лесу отводить легче. Наследство, такая канитель… Кто-нибудь из вас умеет делать массаж шеи? Лёгкий, ненавязчивый?

Ошалевшие чёрные вдовы всё ещё таращили глаза. Внук стащил с себя деловой пиджак.

— Чему вас только учили? В университетах? Эх, потерянное поколение!

И уплёлся в гостевую комнату, отдыхать.

Внук будто уж ускользал из рук, и надо было принимать кардинальные меры! Паники у чёрных вдов ещё не было, но и готового, приемлемого решения не находилось. Требовались срочные консультации с сильными мира сего, причём говорить уже надо было открытым текстом, жертвуя частью наследства Патриарха. Чёрные вдовы посовещались в ванной комнате и остановились на том, чтобы с утра вдовствующей императрице ехать к Генеральному прокурору. И сначала надавить на него, что слабо ведётся розыск похищенного старца, пригрозить прессой, и в зависимости от реакции действовать дальше. Или в открытую помощи попросить, чтоб посодействовал Фонду, или только рассказать про внука, наследство, завещание и обсудить возможные выходы из положения.

Первую газету с собственными фотографиями Екатерина увидела у водителя-частника. Обе чёрные вдовы танцевали с цыганками! Причём, всё крупным планом, с деталями и наводящим вопросом — куда уходят деньги Фонда защиты прав человека? На отдельном снимке — фотокопия ресторанного счёта в долларах с четырьмя нулями…

Ведь предупреждали своих людей, чтоб позаботились о безопасности, чтоб никаких журналистов и папарацци близко не подпускали! Хорошо, бомбила попался невнимательный, не узнал и довёз до Генерального без лишних вопросов. Вторую газету вдовствующая увидела в киоске, на самом видном месте: опять фоторепортаж, танцы с цыганками, и хоть бы на одном снимке попался внук. Будто его и не было в кабаке! Рядом с чёрными вдовами, наряженными в белые костюмы, плясал сам руководитель ансамбля «Ромалы» — то ли грек, то ли гагауз. А на месте, где в то время отбивал подошвы лесничий, цыганская шаль.

И тогда голову Екатерины ожгла зловещая мысль, которую она произнесла вслух:

— Это война.

Кто-то узнал о замыслах чёрных вдов относительно наследства Патриарха и теперь старательно топит Фонд. Пресса была жёлтой, но это ещё хуже, поскольку сумасшедший народ давно был сбит с толку, больше читал цветных, красочных газет, думая, что это газеты, какой некогда была «Правда». Ноги вдовствующей не подкосились, не дрогнули — напротив, обрели жёсткую поступь, когда она шла коридорами к Генеральному. Тот уже посмотрел газеты и даже не спрятал их, оставив у себя на столе.

— Мои эксперты проверили, — сразу пояснил он. — Это не фотомонтаж в фотошопе. Снимки настоящие. И как вы так могли подставиться, многоуважаемая?.. Что делать? Свобода слова и печати, за которую вы ратовали.

Было чувство, что он беседует сам с собой, точнее, проговаривает речь, готовясь к встрече с вдовствующей. И ничуть её не боится!

— Ну ладно, выйти плясать в театре, — продолжал размышлять Генеральный. — Даже на площади, с народом… А то в кабаке, с цыганами! За которыми дурная слава… Так что ничем помочь не могу! Вы же пришли за помощью?

— Нет! — отрубила Екатерина. — Я пришла потребовать от вас конкретных действий. В розыске Станислава Юзефовича!

— А его розыск прекращён, — вдруг заявил Генеральный. — Как выяснилось, Патриарха никто не похищал.

— То есть, как прекращён?! На каком основании?

— На основании его личного заявления.

Перед Екатериной очутилась бумага, причём, оригинал заявления, заверенного нотариально и написанного собственноручно Патриархом. Станислав Юзефович требовал прекратить всяческие его розыски в связи с тем, что он добровольно уехал на жительство в деревню Замараево Костромской области и просит его не беспокоить хотя бы месяц. А все текущие дела решать с его уполномоченным внуком, Ворожеем Дмитрием Ульяновичем в Москве, либо с главой сельского поселения Замараево, Христофоровым, которые ответят на любые вопросы.

— Я решил, вы в курсе дел, — пожал плечами прокурор. — Коль не скорбите, а веселитесь с цыганами…

Это прозвучало, как язвительная издёвка.

— Вы послали туда человека?! — вскинулась вдовствующая императрица. — В это Замараево?

— Ещё позавчера, — преспокойно отозвался Генеральный. — Пока вы танцевали… Вчера он вернулся и всё подтвердил.

— Что подтвердил?!

— Что Патриарх находится на заимке близ Замараево и жизнью на природе вполне доволен.

— А внука?.. Ворожея допросили?

— На каком основании?.. Вы же знакомы с уголовно-процессуальным кодексом. Я позвонил ему по телефону и получил исчерпывающий ответ.

Раскрывать перед ним замыслы относительно наследства и Фонда, переходить на открытый текст не имело смысла: вероятно, внук успел убедить даже Генерального прокурора, и эти его вскрывающиеся способности удава цепенили и обездвиживали сознание.

Уставшая уже с утра вдовствующая императрица вызвала к прокуратуре служебную машину — скрывать свои разъезды и адреса теперь не имело смысла, и отправилась к Елене Прекрасной на квартиру, почти готовая выбросить белый флаг. Но по пути позвонила экстрасенс и попросила срочно заехать, поскольку, мол, есть потрясающая информация. У этой ведьмы всё было потрясающее, и сама она, растолстевшая до безобразия, тоже тряслась как студень и вызывала отвращение. Однако офис гадалки был по пути, и Екатерина всё же завернула к ней, не питая никаких надежд.

И застала там всемогущего Генриха! Адвокат, словно медиум, сидел в кресле, прикрыв глаза, и нюхал дымок сжигаемой индийской соломины.

— Ваш Патриарх находится между небом и землёй, — заявила колдунья и выложила перед вдовствующей каменную плиту. — Читайте сами: он между жизнью и смертью. Такое бывает в состоянии сомати. За свою практику я это вижу в первый раз…

Руки, голова, грудь и необъятная задница экстрасенса — всё тряслось, причём каждый член самостоятельно и в своём ритме. Екатерина глянула на отшлифованный камень и узрела там некое водянистое изображение, отдалённо напоминающее Большой Каменный мост.

— И что это значит? — тупо спросила вдовствующая императрица.

— Это значит, что Станислава Юзефовича необходимо спасать, — заявил Генрих, всё ещё нюхая дым. — И в срочном порядке. Он между двумя мирами.

Они оба с ведьмой сейчас напоминали пациентов психиатрички, ибо искренне верили в то, о чём так серьёзно говорили. Их бред был навязчивым и лип не к разуму — к телу, как наэлектризованная юбка. Ещё бы минута, и Екатерина поверила во всё — в местонахождение