Нерон - Конн Иггульден

На грохот его колесницы оглядывались. Мужчины наверняка обратили внимание на то, как он держал поводья и сохранял равновесие на крохотном полу колесницы. Как настоящий мастер, а не какой-нибудь старый пьянчуга.

Гней проехал мимо группы из восьми десятков легионеров – эти вышли на пробежку строем. Преторианцы. Их легко опознать по коротко стриженным волосам и татуировкам. Им тоже надо тренироваться, чтобы поддерживать форму. Гней припомнил, что их казармы располагались на противоположном конце города, но в этом-то и весь смысл – поле, оно для всех!

И что они все будут делать, когда город доберется до Тибра и все свободные пространства будут застроены? Где будут тренироваться?

Так, задаваясь этими вопросами, Гней постепенно оказался на расстоянии окрика от команд колесниц и даже застонал, когда увидел их цвета. Зеленые. Команда, за которую он когда-то выступал. Красные тоже были на поле, но немного подальше, отрабатывали вдоль стен построение.

Гней потянул за поводья, чтобы его четверка перешла на спокойный шаг. Пока он наблюдал за командами колесниц, в его голове всплыли строчки из Вергилия:

…Их, пригнувшихся, мчит, а порой вознесенных высоко;

Что-то их гонит вперед – и несутся в пустое пространство…[8]

Все правда – колесницы мчались, словно птицы срывались в полет. Эта скорость дарила ему самую великую радость, какую он знал в своей жизни.

Гней поклялся избегать новых наездников. Уйдя в отставку, он все еще какое-то время оставался чемпионом в конюшнях Зеленых. Он приходил к ним в дни скачек и всегда был готов дать совет касательно тактики или же разведения лошадей.

Один за другим его старые приятели отстранились от дела. Появились новые лица, свежие и гладкие, эти возничие понятия не имели, кто он такой. Гней, бывая рядом с конюшнями или на поле, часто замечал в их глазах что-то вроде жалости или хуже – неловкость от того, что он им мешает. Кончилось все тем, что один из них рявкнул на него, чтобы он вернулся на свое место в зрительских рядах. После этого уязвленная гордость не позволяла ему приходить на конюшни.

Гней не узнал никого из Зеленых. Они тренировались на двухместных квадригах. Цель – лошади должны были научиться понимать команды практически без слов, а возничие – мгновенно реагировать на любые перемены в ходе заезда.

Да, Гней легко припомнил, каково это. Однажды он столкнулся по касательной с колесницей соперника, выпустил поводья и не мог править. Но его лошади повернули именно туда, куда нужно, притом что у него не было времени хотя бы рыком отдать им команду. Может, лошади и глупые, но в тот день они спасли ему жизнь.

Пара Зеленых спешилась с колесницы проверить упряжь и снаряжение. Гней, глядя на них, с тоской припомнил все реплики, какими обмениваются в таких случаях колесничие. Да, его колени и поясница уже не те, что прежде, но опыт и знания никуда не делись.

Команды выбирали лучших мастеров по дереву и металлу, чтобы те снизили вес колесницы и довели ее до ума. Побеждать – настоящее искусство, и Гней знал, что всегда будет тосковать по этому братству равных соперников.

К паре Зеленых приблизилась какая-то молодая женщина. Она была в столе, а значит, из богатой семьи. Гней заметил, что шла она без сопровождения слуг или рабов, только один мужчина – брат или муж – пытался побыстрее провести ее мимо команд. Возможно, она решила прогуляться из города к гробнице Августа, или захотела купить фрукты, или даже посмотреть на колесничих. Гней прекрасно помнил, что у каждого из удачливых колесничих всегда были поклонники.

Один из Зеленых схватил женщину за локоть и удержал на месте. Гней нахмурился. Парень засмеялся, но смех его был недобрым. Что бы он там ни сказал той женщине, она попыталась от него вырваться.

Гней подъехал ближе. Зеленые – команда, и он не собирался вмешиваться, но все равно подъехал.

Сопровождавший женщину мужчина не был трусом, он ударил колесничего по руке, чтобы тот ослабил хватку… И, явно не ожидая такой реакции, получил в ответ удар по голове такой силы, что без сознания рухнул на землю.

Женщина завизжала. Гней зарычал, увидев, как молодой Зеленый рывком прижал ее к себе. Никто не мог этому помешать. Те, кто находился недалеко, поспешили ретироваться, как будто ничего и не видели. Вигилов поблизости не было.

Гней глянул через плечо в надежде на преторианцев, но вид на поле закрывало облако пыли. Он тихо выругался. К этому моменту Зеленый успел разорвать столу на груди молодой беспомощной женщины. Она, защищаясь, расцарапала ему лицо. Парень пришел в бешенство, брызгая слюной, осыпал ее проклятиями и пытался ударить, а она, закрывая голову руками, пыталась от него вырваться.

Гней застонал. Перед ним было четверо из команды Зеленых, все молодые и в отличной форме. Он прекрасно понимал, чем это может закончиться, но не мог просто оставаться на месте и наблюдать.

Он подъехал к Зеленому и несчастной женщине и спокойно сказал:

– Отпусти ее, сынок, не выставляй себя дураком.

Зеленый в ответ осыпал его грязными ругательствами.

Гней улыбнулся, хрустнул пальцами и сошел с колесницы. Сойдя, понял, что земля под ногами не очень-то устойчива. Услышал, как второй Зеленый что-то закричал. Наверняка призывал вторую команду.

– Я же сказал – отпусти ее. Когда-то Зеленые были командой чести, так что лучше отпусти.

– А ты кто такой, старик? Колесницу эту небось украл. Лучше верни ее хозяину, пока я тебе хребет об колено не сломал.

Гней шагнул ближе. Нанес боковой удар в голову, но молодой Зеленый смог уклониться и с силой оттолкнул от себя женщину так, что она упала. Гней предвидел, что его ждет, и наклонил голову, принимая шквал ударов.

Рядом остановилась вторая колесница, он понял это, даже не открыв глаза. Да и увидеть что-то из-за поднявшейся вокруг пыли не мог. Удары сыпались один за другим. Да, колесничие – сильные ребята. Женщина пронзительно закричала. Один из Зеленых схватил ее и приподнял над землей.

– Я разберусь, – сказал его напарник. – Ты отойди, а я перережу горло старому хрычу.

Гней видел, как доволен собой этот Зеленый.

Первый нырнул в сторону, а второй выхватил нож. Его друзья рассмеялись и начали подбадривать.

И заткнулись, когда Гней вытащил нож и вонзил его под ребра молодому наглецу. Вонзив, еще несколько раз повторил удар, и все это время дышал перегаром