Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

стали говорить молодому Ягайло, что дядя замышляет против него и рано или поздно уберет его с дороги, дабы одному стать великим князем Литвы. А дядя был силен, и авторитет его среди литовской аристократии и всего народа был подобен скале. У Кейстута коварных мыслей не было – он дал слово родному брату, когда тот лежал на смертном одре, оберегать племянника и делить с ним, как и было прежде, власть. Но подозрительный и вероломный племянник сошелся с крестоносцами, с которыми всю жизнь воевал Кейстут, и ударил по дяде. Кейстут, опытный полководец, удар отбил и не заставил себя долго ждать с ответом. Стремительным броском он взял Вильно и пленил коварного племянника Ягайло. А еще завладел письменным договором о союзе между крестоносцами и Ягайло против него, Кейстута. Отец вызвал к себе сына Витовта и ткнул ему этим пергаментом в нос, мол: на, посмотри, все, что мне говорили об этом змееныше, – правда! Дело в том, что Витовт до последнего не верил в предательство своего друга и кузена. Полоненный Ягайло запросил пощады, сказал, что больше и косо не посмотрит на дядю, воззвал к Витовту, к его милосердию, и в конце концов Кейстут простил и отпустил племянника. Но стал, что справедливо, единственным великим князем Литовским: с предателем-племянником делить власть было бессмысленно. Оказавшись на свободе, Ягайло тут же нарушил все данные обещания и при помощи братьев Скиргайло и Корибута, и Ордена, развязал кровопролитную гражданскую войну на территории всего Литовского княжества. В 1382 году два войска – Кейстута и Витовта с одной стороны, и братьев Ягайло, Скиргайло и Корибута – с другой, и Ордена с ними – встали на двух горах друг против друга под Троками. Это была вотчина Кейстута и Витовта, их родовая земля, которую уже захватил Ягайло и отдал в пользование родному брату Скиргайло, что было особенно оскорбительно. Нападать не решалась ни одна из сторон. Битва двух полчищ представлялась лютой и страшной. Одни просто обязаны были истребить других. А ведь в обоих лагерях стояли, укрывшись щитами, и ждали судьбы кровные родственники. Неожиданно в лагерь Кейстута и Витовта прибыл Скиргайло в качестве парламентера, с небольшой свитой, и сказал:

– Мой брат Ягайло просит не проливать понапрасну кровь наших подданных и предлагает мирные переговоры. Ягайло ждет вас за пиршественным столом. Приезжайте с миром.

И поручился за слово брата. Кейстут обсудил с сыном эту ситуацию. Переговоры и мир выгодны были для всех. Витовт всем сердцем полагал, что его кузен и лучший друг одумался. Но Кейстут не был склонен верить племяннику. Он уже увидел его во всей красе: лицемер, предатель, аристократ без чести.

– Пусть сам приезжает к нам с миром, – сказала Кейстут сыну.

Витовт ответил отцу не без мудрости:

– Ягайло боится ехать к нам. Он боится тебя, отец. И есть, почему. Ты – сильнее. Затянем – и начнется бой. Едем к ним сами и обо всем договоримся. Наконец, мы родня.

– Это меня и страшит, – ответил мудрый Кейстут. – Был бы я чужак на этой земле, он бы на меня и не взглянул. Зачем я ему? Но иметь с Ягайло одну кровь – беда.

Но пыл Витовта и его надежда на лучший исход дела покорили отца, и они со свитой поехали на другую гору – к своим противникам. И едва они зашли в шатер к Ягайло, как на них набросилась охрана и разоружила князей. А к их войску отправили парламентеров, которые сказали солдатам: племянник и дядя обо всем договорились – теперь будет мир, расходитесь по домам. В шатре Ягайло уже идет пир горой! И солдаты Кейстута, радостные, стали потихоньку расходиться. Кому хочется изрубленным валяться на поле между двумя этими горами, кормить собой волков и воронье? Так, не пролив и капли крови своих солдат, Ягайло, воистину вероломный змей, «разгромил» своего врага.

Витовта отвезли в Вильно, а Кейстута в замок Крево. Он проклинал своего вероломного племянника, грозил ему страшными карами, и это только ускорило его конец. Пленным ему оставалось жить считаные дни. На пятые сутки дверь в подземелье открылась и вошли палачи – дюжие мужичины. Кейстут до последнего не верил, что с ним могут поступить так. Его схватили за руки и за ноги, набросили веревку на шею могучего воина. Хрипя, тот до последней секунды рвался и проклинал Ягайло. Кейстута удавили, а всем сказали, что он сам повесился в подземелье. Даже показали его подвешенное к потолку тело. Воина отправляли в последний путь по всем законам предков, как хоронили великих литовских вождей прошлого – с громким плачем и траурным шествием, с вопящими жрицами, с молениями на капище, с жертвоприношениями животных. Его тело сожгли на огромном погребально костре – дух Кейстута должен был воссоединиться с душами великих предков. Вскоре в тот же замок привезли и Витовта, его поместили в ту же камеру, где недавно умер его отец. От тюремщиков он узнал, как погиб Кейстут, и готовился к такому же концу. Жене Витовта Анне позволили навещать мужа. Она брала с собой служанку, которая носила в корзинке еду. Служанка оказалась не просто верной хозяйке, она решилась пожертвовать своей жизнью ради нее. В одно из посещений Витовт побрился, оделся в платье служанки, а та одела его кафтан и сапоги, укрылась плащом и легла на кровать. Анна сказала тюремщикам: «Не будите моего мужа – он выпил много вина и решил хорошенько поспать». Тюремщики, сами получив кувшин крепкого вина от княгини, были не против. Витовт спасся чудом, как видно, небеса уже тогда уготовили ему великое будущее и не могли позволить погибнуть в подземелье от рук палачей вероломного Ягайло. Анне и переодетому Витовту удалось миновать всех охранников и покинуть замок. Что сталось с простой несчастной женщиной, которая обманула великого князя Литвы, можно только догадываться. Наверняка смерть ее была нелегкой. Но ненапрасной, как оказалось позже. Ягайло был так взбешен хитроумным бегством кузена, что повелел утопить мать Витовта – языческую жрицу Бируту, а ее дядю Видимунта и его сына Бутрима колесовать. Скрыться на родной земле Витовту было негде. Он бежал в Мазовию, к мужу своей сестры князю Янушу, а оттуда к прусскому магистру Тевтонского ордена Конраду Чолнеру. Таков был гнев Ягайло, которого обвели вокруг пальца, что он пошел войной на Мазовию. Орден пытался было вразумить Ягайло, но не тут-то было, и тогда Орден сам объявил Литве войну.

Кровавое колесо гражданской войны закрутилось с новой силой.

2

Надо сказать,