Боги войны 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

7

38

В следующих рейсах в Любек командовал шхуной Архип Безрукий. Возил стекло и воск в кругах, которые немцы называли бодемами, весом в датский шиффсфунт или русский берковец (десять пудов). Во время эпидемии вывоз воска из Новгорода приостановился. Накопилось его много, цены резко спикировали. Вытапливают воск, очищая от примесей, в примитивных установках, использующих то, что расплавленным он, протекая через солому или холщовую ткань, очищается от воскобоины, а попав в воду, всплывает, образуя круг. Лучшим, ярым, считается белый или с легкой желтизной. Если постараться, его можно получить даже из старых, темно-коричневых, почти черных вощин, но выход мал. Второй сорт от желтого цвета до светло-коричневого. Стоит раза в полтора дешевле. Третий сорт коричневый, серый, бурый, ввоз которого в Любек запрещен. Поскольку русские купцы частенько «химичат», покрывая второ-третьесортный воск ярым, покупатель имел право выковырять из круга в любом месте кусок определенного веса, который оговаривался в контракте. У меня этим занимался Архип Безрукий в Ладоге. Если доставляли туда плохой воск, то везли обратно. Это быстро отвадило мошенников. Накладно возить бестолку воск туда-сюда

Я занимался в Новгороде строительством двух каменных домов, привлечением крестьян в опустевшее Лешино, работой мастерской, которая сперва занималась только изготовлением свечей, а когда подвезли кварцевый песок, то и оконными стеклами. Рабочих не хватало, заработные платы сильно подросли. Как следствие, повысилась себестоимость и понизилась моя прибыль. Все равно это было лучше, чем ничего в предыдущие два года. Только с крестьянами не было проблем. Узнав, что смогут сразу получить хорошо обработанные поля, пасеки, скот и недавно опустевшие дома, сразу набежали желающие из соседних. По большей части это были молодые семейные пары, «отпочковавшиеся» от больших патриархальных семей. Начинать с нуля побаивались, а тут такая халява.

Поняв это, я решил воспользоваться моментом и купил сразу три деревни — Толстиково, Куравчино и Храмзино, расположенные компактно в десяти-двенадцати верстах южнее Новгорода, неподалеку от реки Веряжа, в которую впадает Веряжка. Так что пять моих деревень связаны еще и водным путем. Я отправился на смотрины в первую, которая принадлежала степенному посаднику Василию Есифовичу. Там было пусто, если не считать скелеты, обглоданные зверьем и обклеванные птицами. По пути проехал по такой же пустой деревне Куравчино, а южнее находилось Храмзино, в котором осталась одна семья, пересидевшая чуму в Клопском монастыре. Он находился у впадения реки Веряжа в озеро Ильмень. Обе эти деревни были бесхозными. Их бывшие владельцы умерли во время эпидемии.

Это сообщил мне степенный посадник и предложил:

— Теперь они принадлежат городу. Если купишь мое Толстиково за две с половиной гривны, уступим тебе Куравчино и Храмзино еще за полгривны.

Цены были бросовые, и я не устоял. К осени во всех трех появились новые жители. В Толстиково перебрался один из старожилов Мшаги на должность моего смотрящего. Я пообещал, что через два-три года построю там мельницу и отдам ему в аренду. Места там получше. Сообщение с Новгородом по реке Веряже, которая протекает рядом с ним, или по реке Волхов и озеру Ильмень, хорошая рыбалка и охота, неподалеку Юрьев монастырь, если захочу поизображать интеллектуала. Я подумал, что со временем можно будет построить в Толстиково вторую загородную усадьбу, а в Мшаге будет жить сын Иван с женой. Лейле придется перенести свою легкокрылую ненависть на вторую невестку, которую сейчас ускоренно подыскивает. Каждое воскресенье она ходит на смотрины в церковь с младшим сыном Владимиром, который, в отличие от старшего, не фыркает презрительно, а умеет без скандала убедить мать, что данная девица не пара ему. Мне бы его таланты…

Осенью до нас с востока дошло известие, что прославленного беклярбека Едигея, одного из лучших полководцев этого времени, манипулятора золотоордынскими ханами, грохнул Кадыр-Берди, сын Тохтамыша, и вскоре сам был убит. В Золотой орде началась очередная замятня, которая, как я знал, закончится распадом империи кочевников на несколько независимых территорий.

С запада, из королевства Богемия, как сейчас называется Чехия, долетела вторая и не менее интересная, что там начались беспорядки на религиозной почве. На Констанском соборе, который тянулся три с половиной года, приговорили к сожжению Яна Гуса, прибывшего по приглашению западно-римского императора Сигизмунда, гарантировавшего безопасность. Землякам казненного проповедника это сильно не понравилось. После смерти своего короля Вацлава они захватили власть во всех городах королевства и отказались подчиняться западно-римскому императору и Папе, если требования их будут расходиться с библейскими заповедями. Соответствуют или нет, будут решать богословы Пражского университета. Я знал, что все это закончится многолетней войной, которую историки назовут Гуситской.

Последней новостью, приятной для Новгородской земли, было возвращение в город князя Константина Дмитриевича, который разругался со своим старшим братом Василием, великим князем Московским, и был лишен всех уделов. Теперь он точно будет блюсти в первую очередь интересы новгородцев, защищать их от своего родственничка, который в позапрошлом году, пользуясь чумой, разорил Двинскую и Заволочскую земли и сжег город Холмогоры.

39

Зима прошла скучно, если не считать женитьбу младшего сына Владимира, который пошел в церковь посмотреть на одну кандидатку и увидел там другую по имени Матрёна, дочку купца средней руки Михаила Орестовича. Девица была с характером. На лице как бы аршинными буквами было написано слово «Упрямство». Наверное, именно это и понравилось довольно таки безалаберному и избалованному Владимиру. По пути домой он каким-то образом сумел настроить Лейлу так, что она вместо того, чтобы возмутиться недостойной парой для княжеского сына, готова была защищать его выбор от моих возражений.

— Мне все равно, ему с ней жить, — сказал я.

Жена, ожидавшая тяжкой перепалки, от огорчения воскликнула:

— Тебе плевать на судьбу своего сына! Я одна должна всем заниматься!

На самом деле дальше пришлось заниматься мне. Поскольку в таких случаях обе стороны боятся нарваться на официальный отказ, к купцу отправился наш общий знакомый и сообщил, что у того есть товар, а он знает купца, готового приобрести. Поскольку товар, по общему мнению, был так себе, а купец о-го-го, Михаил Орестович не сразу поверил в свое счастье. Он дождался, когда я приду в свою мастерскую, и заглянул в нее якобы прицениться к стеклу и свечам, а потом завел окольный разговор о женитьбе дочери.

Я не стал ходить кругами, выдал напрямую:

— Если ты не против, после Рождественского поста поженим их.

— Я согласен! — счастливо улыбаясь, тут же выдал он. — Приданое дам за ней хорошее!

— Да уж