Боги войны 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

Поскольку дома на Софийской стороне еще строились, молодожены первое время жили у нас. Я ждал войны между невесткой и свекровью. Оказалось, что они сразу нашли общий язык. Да, побранятся иногда с полчасика, пока Владимир не вмешается и не разведет их по углам ринга, но, в общем, жили мирно.

Я еще в конце осени возобновил изготовление в мастерской оконных стекол и восковых свеч. Две трети рабочих были новичками. Их предшественников прибрала Черная смерть. Когда склад заполнялся, отправлял товар на санях в Ладогу, где стояла на кильблоках шхуна, чтобы сразу после ледохода отправиться в рейс на Любек. Делал это по привычке, а не корысти ради. Те деньги, что у меня уже есть, не потрачу за эту эпоху, даже если ничего не буду зарабатывать, и останется детям на долгую праведную жизнь. На неправедную никаких не хватит.

В начале апреля, когда на озере Ильмень начал ломаться лед, и я собрался вслед за ним отправиться в Финский залив и дальше в Любек, ко мне заявился незваный гость. Я как раз был в мастерской, когда из дома прибежал младший сын слуги Ивана Сидорова и сообщил, что меня спрашивает какой-то немец, который по-русски не понимает. Я подумал, что Джакомо Мочениго попросил кого-то, едущего в Новгород по суше, передать мне письмо с каким-то срочным сообщением.

Гость ждал у ворот моего дома. Мужчин, а тем более незнакомых, не принято впускать даже во двор без разрешения хозяина или его управляющего. Это был молодой человек лет двадцати трех с длинными темно-русыми усами и без бороды по польской моде, которая уверенно шагала по западной части Восточной Европы, но одет был по немецкой в распашной темно-фиолетовый плащ с капюшоном на беличьем меху, темно-красный пурпуэн с черными клиньями и черные штаны-чулки. На узком кожаном коричневом ремне с потускневшей бронзовой бляхой в виде цветка висел справа кинжал со светло-коричневой рукояткой из рога в простеньких черных деревянных ножнах. Вместо пуленов были темно-коричневые сапоги с высокими голенищами. От них прямо таки разило конем. Видимо, гость остановился за городом на постоялом дворе, где переоделся, но сменной обуви не привез.

Поздоровавшись на немецком языке, потому что на чешском языке в королевстве Богемия говорят сейчас только крестьяне, он представился и сообщил цель визита:

— Я рыцарь Ондржей Рогач из Дубы. Меня прислал к тебе Ян Жижка из Троцнова. Есть важный разговор.

С Яном Жижкой я познакомился незадолго до Грюнвальдской битвы. Случайно услышал его имя и решил посмотреть на историческую личность. В то время ему было пятьдесят лет. Среднего роста и сложения, волосы седые с небольшими вкраплениями темно-русых, спереди лысина, лицо славянское, округлое, густо покрытое морщинами, нос длинноват, глаза серые, усы пышные, ухоженные и еле заметная бородка. Я подумал, что она появилась из-за того, что рыцарь в походе не брился. Уже есть примета, что перед сражением нельзя это делать. Наверное, надеются, что смерть обойдет неряху. Доспехи на нем были добротные, дорогие: шлем-армэ с забралом на шарнирах, стальной горжет, хауберк с пластинами на ключицах и груди, наручи, поножи. Как позже рассказал мне, разжился всем этим во Франции, где служил наемником, сражался с англичанами.

— Провидец сказал мне, что буду воевать вместе с тобой, что ты станешь через несколько лет известным полководцем, — сказал я на немецком языке почти правду, потому что учебник истории из будущего тянет на предсказателя, хотя ошибается чаще.

— Надо же! А я думал, почему меня не захотел нанять Тевтонский орден⁈ — насмешливо произнес Ян Жижка.

— Наверное, знают, что ты прославишься, воюя с крестоносцами, — продолжил я.

— Ты это серьезно⁈ — не поверил он.

Я бы на месте упоротого католика тоже счел меня вруном.

— Это случится после того, как по приказу Папы Римского сожгут на костре Яна Гуса, — сообщил я.

— Этого не может быть! — воскликнул Ян Жижка, пристально глядя мне в глаза, будто, если пересмотрит, то не случится, что я сказал.

Он первым опустил глаза и. перекрестившись, произнес со старческой горечью:

— Боже, не дай мне дожить до этого!

Мы пересекались с ним еще несколько раз до и после сражения. Ян Жижка хотел узнать побольше о необычных кулевринах, действие которых видел собственными глазами. Я отвечал общими фразами. Не рассказывать же ему, как изготовить бездымный порох. Старик понял, что я не расколюсь, и отстал. Оказалось, что не навсегда.

— Заходи, — пригласил я гостя, открыв калитку во двор.

Я привел его в свой кабинет, заставленный мебелью, к которой я привык в двадцатом веке, предложил сесть в кресло с мягкими спинкой и сиденьем, набитыми конским волосом, а сам разместился во втором по другую сторону столика, который в будущем назовут журнальным. Ондржей Рогач оторопело переводил взгляд с одного предмета мебели на другой, а потом на окно с большими прозрачными стеклами. Не знаю, что больше удивляло его — их прозрачность или размер. И то, и другое пока в диковинку.

Слуги принесли венгерское вино в серебряном кувшине, серебряные кубки и серебряные блюда с расстегаями с рыбой и медовыми пончиками, которые я научил делать свою повариху. Мы выпили, закусили.

— Сколько Ян Жижка будет платить мне и моим людям? — перешел я к делу.

Ондржей Рогач улыбнулся радостно, будто услышал комплимент, и признался:

— Он предупредил, что ты будешь знать, зачем я приехал!

— Об этом нетрудно догадаться. В такую даль отправить человека можно только за помощью. Ему нужны мои кулеврины, чтобы сражаться с императором Сигизмундом, потому что Папа Римский призвал к крестовому походу на вас. Верно? — выдал я.

— Точно! — все так же радостно подтвердил он. — Мы готовы платить тебе по сто серебряных грошей в месяц, а твоим людям по десять, и возмещать расходы на боеприпасы.

Я ожидал более скромное предложение. Видать, свои шансы в предстоящей войне они оценивают очень низко. Правильно делают, но вначале им будет сопутствовать удача. Может быть, благодаря мне. С другой стороны пообещать можно, что угодно, а вот как дело будет с выплатами — вопрос, конечно, интересный. Сейчас принято кидать наемников. Если взяли хорошие трофеи, то хватит им и этого, а если не взяли, то и платить не из чего.

— Предложение интересное, но мне надо согласовать его с руководством Новгородской земли. Моим кулевринам запрещено покидать ее без разрешения. У нас тоже врагов хватает. Завтра утром