Эвакуация - Кирилл Казачинский

на один из пляжей у Куйбышева и вместе сгинуть в водной пучине? Сейчас, правда, не август с его жарой, но тепло, может, и пройдёт… Конечно, опасно, с лицом в шрамах могут взять в любой части нашей прекрасной Родины. Хотя… Пока поищут, пока разошлют приметы, есть шанс уже покинуть крупные узловые станции и залечь где-нибудь в глухомани. Благо, глухих мест в Советском Союзе хватает, даже с избытком. А там, по пути в вожделенную заграницу что-нибудь придумается. Недаром говорят: перееду в другой округ – никто не найдёт. По всей стране ходили слухи о пропавшем в Казани секретаре партии, которого через пять лет обнаружили в Ленинграде, где он спокойно работал… дворником. Так что всё возможно. А если ещё и правильные документы Хрящу сварганить (у Глеба они уже были – осталось только фото обновить), так вообще – гуляй «рванина»! Подспудные мысли о Зиночке он пока гнал, успокаивал себя, сделаю дело, а уж потом всё решим…

А ещё не давал покоя вопрос о зажигалке. Когда Мальцев спросил приятеля, зачем тот стянул такую приметную вещь, Хрящ с неожиданной злостью ответил:

– А ты посмотри на него: и сам весь одет не в наше, и деви́ца у него – фифа, каких свет не видывал! Типичный пижонистый фраер, его бы к нам в Петроград, когда – помнишь? – жрать было нечего! Вот и посмотрели бы тогда на улыбочку его белозубую. И что бы он там стал делать…

– Так когда это было? – отозвался Глеб. – Всё быльём поросло…

– Ничего не поросло. Сидел, небось, у мамки, как у Христа за пазухой, трескал паштеты с разносолами, когда мы с тобой за горбушку ломались…

– Так ты же теперь не за горбушку ломаешься. Пусть служба и не такой сахар, как хотелось бы, но всё ж не на заводе твоём мукомольно-крупяном или как он там у тебя назывался…

– А всё едино! Ты-то, Жига, что за него впрягаешься?

– Да мне всё равно, просто не дай бог прихватили бы тебя «на кармане», что тогда делал бы?

– Я уже шесть лет – власть! А власть кому попало не дают. Махнул бы корочкой и забрал «жениха» в капэзэ. А там уж разобрались бы, что за фрукт с заграничной зажигалкой, откуда костюмчик – может, шпион английский или какой американский… Всё бы выяснили. До донышка выскребли бы «фраера».

– Ты, как я гляжу, всё продумал. А почему американский или английский?

– А ты глянь на донышко зажигалки… Надпись ZIPPO, видишь? Вот то-то и оно!

– Хитёр бродяга!

На том разговор завершили и бросили все силы на подготовку.

Дел и вправду было навалом. Несмотря на то что всё вроде бы шло в правильном русле, операцию, названную подельниками «Золото партии», спланированную уже, казалось, до мелочей, постоянно что-то тормозило. То заминка с катером, то сменами их разводили, пришлось опять «ездить по ушам – лепилам» про головную боль, чтобы влезть в нужную смену. Но наконец, вроде бы стало складываться. Да и начальство чаще начало отвлекаться с внутреннего периметра на «наружку»…

С десятого сентября вообще не стало житья, все какие-то нервные, раздражённые, словно белены объелись. Говорили, что приехала дочка Сталина Светлана вместе с золовкой Галиной, что живут они где-то недалеко, в шаговой доступности. Упоминали и о том, что прибыли важные гости не просто так – в школу, где училась девочка, в самом начале сентября попала бомба, и заботливый отец, большой друг всех советских детей, моментально переправил ребёнка в Куйбышев. Одновременно поручил органам изучить вопрос: кто навёл на московскую школу бомбардировщик? Потому что в совпадение не верил никто.

Ходили слухи, что в резервной столице дочь пошла в обыкновенную школу недалеко от дома. А необходимость обеспечивать ей безопасность доброты и человечности начальству не добавляла. Приехавшие вместе с ней московские коллеги в здании на Степана Разина не появлялись. Опять же, по слухам, этих людей было двое, мужчина и женщина. Ну, помимо этого упоминали, что объект «Дочка» – рыжая. Вот практически всё, что было известно о причине резкой перемены в поведении начальства в худшую сторону.

Обсуждали возможный скорый приезд всесоюзного старосты Калинина и чудо-военачальника, давшего название нагрудному знаку «Ворошиловский стрелок». Согласно легенде, своим названием сей наградной значок обязан одной истории, произошедшей с Климом Ворошиловым на зачётных командирских стрельбах летом 1932 года. Стрелки, которые выстроились у своих мишеней после проведённых стрельб, докладывали результаты наркому по военным и морским делам, председателю Реввоенсовета СССР Ворошилову. У одной совершенно новой и чистой мишени командир посетовал на плохой револьвер. Климент, взяв у жалобщика оружие, отошел на рубеж для стрельбы. И начал палить. При проверке выяснилось, что семью выстрелами нарком выбил 59 очков. Возвращая оружие тому командиру, Ворошилов сказал: «Нет плохого оружия, есть плохие стрелки». Кстати, рассказ об этом случае был напечатан в окружной газете и, как утверждали некоторые, получил большую известность. Такие ситуации тоже не давали начальству посидеть на месте. Вот и прыгали руководители то на совещания, то по адресам… При этом, понятное дело, дёргали своих подчинённых.

И хотя общий ажиотаж приводил подготовительную работу в некоторый хаос, в чём-то общее напряжение даже играло на руку заговорщикам. Ведь в такой мутной воде гораздо легче ловить рыбу, а точнее обделывать тёмные делишки. Операцию явно следовало провести, пока всё не устаканилось. И ребята решились: назначили на ближайшее дежурство, как раз на двенадцатое сентября.

* * *

Вроде с утра всё шло по плану: поставили их вместе куда нужно, к заветной двери. Вооружённый знаниями ещё полугодичной давности Мальцев при молчаливом согласии подельника мельком взглянул на лежавший в хранилище груз. И пара начала мучительно ждать вечера, темноты. В управлении собирались провести какое-то совещание, комендант после обеда разок наведался к хранилищу, проверил «контрольки» замков, опечатанные рубильники и остальную тряхомудию, не представлявшую для Глеба особой проблемы. Заступили они радостным тандемом, причём Хрящ, слава богу, в этот раз не свистел, то ли помня пословицу «не свисти, денег не будет», то ли в предвкушении операции. Был, правда, один очень тонкий момент, связанный с выносом содержимого ящика из помещения, но как справиться с непростым процессом, ребята обсудили ещё в первый совещательный день.

Вблизи от поста проходили канализационные трубы, запертые, как водится, на замок в громадном футляре, похожем на металлический шкаф. Эту особенность приятели обратили себе на пользу – накануне из туалета двумя этажами выше протянули крепкую проволоку с двумя вещмешками, укреплёнными хитрой защёлкой. Стоило потянуть проволоку, и грузы попадали прямо в руки человеку,