Эвакуация - Кирилл Казачинский

прикрыв за собой дверь. Глеб, с усилием отодвинув заблокировавшего телом дверцу ящика (спасибо ему за это, не нашли ведь!), метнулся к столу, на котором сиротливо стояли телефон и серебристая зажигалка. Машинально сунув её в карман, стал красться за уходящим капитаном. Желания позвонить коменданту по телефону А-21 не было. К великому стыду, в голову лезли только мысли, как вылезти из создавшейся ситуации. Если догнать похитителей, скорее всего, убьют и глазом не моргнут. Если остаться в здании, то вся мощь советского правосудия обрушится на нерадивого сотрудника, «лейтенанта Пантелеева», допустившего наглое хищение золота партии. Тут, по законам военного времени, можно и пулю схватить в момент. Конечно, надо рвать когти, и чем скорее, тем лучше. Оценив ситуацию, Глеб двинулся туда, куда понесли ящики. А несли их к входу в управление.

Миновал пост на входе. Увиденный труп коменданта, застывший в неестественной позе, убедил его, что он, Глеб, всё сделал правильно. Осторожно выглянул из приоткрытой двери, ужом выполз в образовавшуюся щель. Ящики уже загрузили в «полуторку», стоявшую под парами перед входом, и «сотрудники» раскладывали чуть поодаль широкое брезентовое полотно, под надзором непонятного «капитана» восточной внешности. Стремительно запрыгнул в машину, забившись в щель между ящиками в самом тёмном уголке. Возившиеся с брезентом как будто ждали его движения, и накинув на ящики полотно, полностью скрыли убежище Мальцева. Закрепили ткань, молчаливо расселись на ящиках, и полуторка покатила в неизвестном направлении. Через минут тридцать машина остановилась, Глеб напрягся, но, судя по звукам, парочка бойцов спрыгнула на землю. То же самое произошло ещё четыре раза, через равные промежутки времени. Похоже, кузов покинули все молчаливые похитители. Ход машины изменился, стал более неустойчивым, как если бы ехали по просёлочной дороге. Переволновавшийся Глеб, убаюканный качанием машины, потихоньку провалился в сон. Была у него такая особенность организма – после быстрых действий, совершённых вследствие выброса адреналина, его неудержимо клонило в сон. В детстве мог заснуть в любой неудобной позе, даже стоя.

Он не знал, да и не мог знать, что именно его проникновения в кузов непонятный «капитан» и ждал. Второй из запланированных германской разведкой целей операции «Степной ветер» была эвакуация резидента «Курцхаара». Того самого, разоблачённого и сидящего в одном из «обезьянников» милиции города Куйбышева, старого курьера Кури́цина, место которого в полуторке Мальцев так удачно для себя занял…

Глава шестая

Совинформбюро, из утреннего и вечернего сообщения от 13.09.1941

Утреннее сообщение:

В ночь на 13 сентября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

* * *

За два последних дня бомбардировщики Черноморского флота уничтожили в районе Одессы 23 немецких танка, много автомашин с пехотой противника и зенитную батарею. Крупными фугасными бомбами, сброшенными в расположение двух батальонов вражеской пехоты и эскадрона конницы, убито и ранено много румынских солдат. Звено самолётов капитана Цурцумия успешно разбомбило группу бронемашин и батальон пехоты. Старший лейтенант Горбылёв сбил в воздушном бою «Мессершмитт-109».

* * *

Истребители авиачасти капитана Кожемякина за два месяца непрерывных боевых действий на северо-западном направлении фронта сбили в воздушных боях 46 немецких и белофинских самолётов, потеряв 4 своих самолёта.

* * *

Вечернее сообщение:

В течение 13 сентября наши войска вели упорные бои с противником на всём фронте.

За 11 сентября в воздушных боях и на аэродромах противника уничтожено 50 немецких самолетов. Наши потери – 34 самолёта.

В ночь на 13 сентября наша авиация бомбила Бухарест. Все наши самолёты вернулись на свои базы.

Торпедными катерами Северного флота потоплены немецкий сторожевой корабль и крупный немецкий транспорт.

* * *

Танковая часть под командованием тов. Чернова нанесла серьёзное поражение танковой группе противника на одном из участков Западного направления фронта. В боях с фашистами уничтожены 30 немецких танков и бронемашин, 20 орудий и 50 транспортных машин. Убито и ранено 600 вражеских солдат и офицеров. Зенитчики части сбили 2 фашистских пикирующих бомбардировщика, пытавшихся атаковать наши танки и мотопехоту.

Эпизод 1. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Разбуженная стараниями приходящей домработницы и кухарки Прасковьи, Ксюша вспоминала свой странный сон. Вспоминала в ванной, вспоминала за завтраком, задумавшись, чуть не пропустила время выхода на работу, но, к счастью, спохватилась. По дороге на работу девушка даже обошла злосчастный дом девятнадцать, больно уж живо помнилось, как алая человеческая (тут поправила сама себя) вражеская кровь лилась на мостовую. В ушах до сих пор стоял хруст ломающегося запястья, перед глазами – окровавленные пальцы Костика… Да и блузку, наверно, придётся выбросить, хотя Прасковья моментально её застирала, сказав, что пятен не останется. А если потом проявятся? Хотя, может, и будет всё по её словам, тут уж посмотрим… А как выкинуть из головы все остальное? Ксюша себе этого даже не представляла.

Шагая по улице, она, как наяву, видела вчерашнее и думала, думала, думала. …Так в думах и дошла до своего отдела, поздоровалась со всем честным народом и погрузилась в мир рассказов о других происшествиях, которым не была свидетелем.

Как водится в нашем народе, молва бежала впереди всех. Совсем не большой (по московским меркам) город Куйбышев уже бурлил рассказами, а точнее пересказами рассказов тех, кто видел всё своими глазами. Истории, естественно, обрастали такими подробностями, что, услышав их, любой из диверсантов с гордостью мог бы сложить о себе хвалебную песнь, по уровню пафоса не уступающую карельским или норвежским сказаниям. Чего только не нёс народ, например, по поводу взрыва. Поговаривали, что немецкий диверсант «…прилетел на парушуте, кинул бонбу и обратно улетел». Особенно умилял Ксюшу, как человека, совершившего три прыжка с парашютом, улёт врага. Она едва не расхохоталась прямо в лицо человеку, с серьёзным видом живописавшего улет на парашюте. Но это история хотя бы звучала забавно.

Другие диверсии тоже приобретали фантастические черты. Скажем, покушение на «Ворошилова». Враг, замаскировавшись под одну из фигур на монументе Чапаеву, сначала убивал военачальника из снайперской винтовки, а потом, спрыгнув с постамента с помощью плаща, превратившегося в импровизированные крылья, огромными, нечеловеческими прыжками (чему способствовали пружины на ногах) доскакал до берега Волги. Там он сделал из крыльев лодку и уплыл в неизвестном направлении. «Калинину» повезло ещё больше – ему подлетевший на вороном коне былинный герой (прям чуть не сам Чапаев) срубил голову шашкой, подаренной самим Степаном Разиным! После чего, перепрыгивая дома, незнакомец унёсся вдаль. И был тот самый герой так заговорён, что пули, пущенные вслед, отскакивали от плаща, как косточки сливы или алычи.