Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

Все шумно двинулись к выходу, оставив рыдавшую Анну Ивановну, которая вырывалась из рук державшего ее мужа, и кричала голосом, полным отчаяния и горя:

– Липа! Деточка моя! Липушка! Вернись, ненаглядная!..

XIX

Сергей, сидя в вагоне второго класса, смотрел в открытое окно на давно знакомые ему однообразные пейзажи, мелькавшие перед глазами, и мучительно ждал конца путешествия. Он отрывался от окна, бродил по вагону, в котором было всего пять-шесть человек пассажиров, дремавших от духоты, наполнявшей вагон, и снова садился к окну смотреть на надоевшие глазу поля, перелески и развалившиеся деревушки.

Вот мелькнула будка железнодорожного сторожа, стоявшего у самого полотна дороги. В одной руке сторож держит флачек, в другой – беловолосого паренька годов двух в красной рубашонке, с круглою, как арбуз, загоревшею от солнца рожицей; на скамейке возле будки сидит сторожиха и кормит грудью такого же беловолосого паренька, только меньше размерами, отчаянно болтающего в воздухе упругими, словно налитыми, ножонками; с речонки донесся звонкий хохот купающихся ребятишек, топящих друг друга в воде, которая им как раз по колено; в окно пахнуло едким дымом, летевшим из трубы паровоза.

Сергей перешел на противоположный диванчик и закрыл глаза.

Раздался протяжный свисток паровоза. Поезд подходил к предпоследней перед Москвой станции.

Вагоны, погромыхивая цепями, уменьшали свой ход и стучали колесами, переходя на другой путь. Потянулась деревянная грязного цвета платформа с застывшими фигурами начальника станции, жандарма и прочих железнодорожных служащих.

Сергей высунулся в окно и тотчас же заметил знакомое лицо Облаткина, небольшого фабрикантика, работавшего на Аршиновых.

Облаткин, увидав Сергея, широко раскрыл от изумления глаза и, боясь ошибиться, нерешительно поднял руку к картузу.

Сергей поторопился раскланяться.

– Сергей Афанасьич, вы? – подбежал к окну Облаткин, когда остановился поезд.

– Я. Разве изменился?

– Измены никакой-с, а только удивлен я, что встречаю вас. Вы в Москву?

– Да. А вы?

– Тоже-с. К вам-с…

– Идите в мой вагон, здесь просторно, – пригласил его Сергей.

– Сию минуту…

На платформе задребезжал звонок, и вслед за ним раздался свисток кондуктора.

В вагон, где сидел Сергей, вошел Облаткин и, продолжая с удивлением посматривать на Сергея, пожал протянутую ему РУку.

Поезд покатился. Снова замелькали фигуры железнодорожных служащих и барьер деревянной платформы.

– Садитесь, Василий Васильич! – проговорил Сергей, указывая Облаткину место перед собой.

– Покорнейше благодарю, сяду-с.

Облаткин сел и, отдувшись, погладил свою растрепанную бородку.

– Вы от себя? – справился Сергей.

– Да-с.

– К нам едете?

– К вам-с, вчерашнего числа получил от Афанасия Ивановича приглашение и счел своим долгом поспешить на торжество-с.

Сергей поднял голову и вопросительно посмотрел на Облаткина.

– На торжество? Какое же у нас торжество может быть?

Облаткин, в свою очередь, уставился на Сергея и захлопал глазами.

– Да вы, Сергей Афанасьич, откуда… ехать изволите?

– Странный вопрос. Разумеется, с фабрики.

– Не более того-с? Чудно… Как же это так-с… Конечно, я ваших делов не знаю, но только довольно непонятно-с…

– Что непонятно?

– Ваши слова-с… Ужли вам о свадьбе вашего братца Ивана Афанасьевича ничего не известно…

У Сергея зазвенело в ушах и потемнело в глазах.

Бледный как полотно, он вскочил со своего места и схватил за плечи Облаткина.

– Иван… женится? Да?

– Вчера приглашение от папаши вашего… получил-с…

– На ком? Говорите же, ради бога! – тряс Сергей за плечи Облаткина так, что у того голова заходила во все стороны.

– Позвольте… Сергей Афанасьич… так нельзя-с… пустите…

– Виноват… простите… но я ничего не знаю, ничего… На Алеевой женится?

– На ней-с…

– Когда? Господи, да скажете вы, наконец, или нет?.. Не мучайте меня…

– Нынче-с… в пять часов венчание назначено… да неужели от вас скрыто все-с?

Сергей пошатнулся и упал на диван.

«Теперь для меня все ясно! – подумал он. – Негодяи! Что они с нами сделали?»

– Сергей Афанасьич, – дотронулся до его руки Облаткин, – я не знаю, по какой причине вас на свадьбу к братцу не пригласили, это не моего ума дело, только я вам хороший совет дам: не убивайтесь из-за этого… вы на себя не схожи стали… плюньте, право… сами станете жениться – Ивана Афанасьевича не приглашайте и квиты… стоит из-за этого здоровье портить.

Сергей не отвечал, да он и не слыхал, что говорил ему Облаткин.

Неожиданное известие как громом поразило его и заставило ужасно страдать.

«Зачем я еду в Москву? – задал он невольно себе вопрос и торопливо посмотрел на часы. – Десять минут пятого, чрез четверть часа я буду в Москве и в полчаса успею доехать до церкви… может быть, не все еще потеряно… Может быть, Липу обманули так же, как и меня… сказали ей, что я и разлюбил ее, и уехал… они все могут сказать, на всякую подлость пойдут… – Он подошел к окну и, жадно ловя воздух пересохшими губами, с отчаянием схватился за голову. – Я прямо скажу: я люблю Липу, и никто, кроме меня, не имеет права быть ее мужем!.. А если она… сама по своей доброй воле идет за Ивана?.. Какие муки! Боже мой, боже мой!.. И все-таки я должен ехать в церковь… тогда только поверю, когда сам услышу ее „да“… ах, как тащится поезд! Скорей бы, скорее!»

– Сергей Афанасьич, – заговорил снова Облаткин, наблюдая за Сергеем. – И давно эта свадьба у них затеялась? У нас что-то не слыхать было про сватовство.

Сергей посмотрел мрачно на Облаткина и усмехнулся.

– Я ничего не знаю.

– Странно-с, весьма даже странно-с.

– Ничего нет странного: я чужой в своей родной семье.

– Чужие-с? Почему же это так вышло?

Вопрос остался без ответа.

Сергей выскочил на площадку вагона и, уставясь вперед, нетерпеливо стал ожидать прибытия поезда в Москву,

Вслед за ним вышел и Облаткин.

«Еще бросится, пожалуй, под поезд, долго ль до греха! – рассудил он, порешив не выпускать из вида молодого Аршинова. – Вишь, он какой шальной вдруг стал!»

Поезд подошел к московской станции и, убавив ход, пополз вдоль платформы. Сергей соскочил на ходу с площадки и бросился бежать на обширный двор станции, где стояли извозчики.

Сев в первую попавшуюся пролетку, он велел извозчику везти себя как можно скорей в Замоскворечье.

– Скорее! Скорее! – торопил он возницу, не жалевшего ни кнута, ни вожжей. – Опоздаю! Опоздаю! – мучился он,