Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

обучение — душа одного из студентов. Говоря об этих двух темах, нельзя не упомянуть и сюжет об утраченной тени, который в секейском фольклоре (Удвархейсек) стал частью фольклорной традиции, рассказывающей о многих известных священниках, поплатившихся тенью за причастность к магии.

В Южном Эрдее нам рассказывали о чернокнижнике, который учился ни много ни мало в «бесовской школе»; в Калотасеге — о другом чернокнижнике, который воспитывался у змеиного короля. Довольно широко распространен и сюжет о том, как предприимчивый молодой человек, решивший стать чернокнижником, пройдя трудные испытания, обзаводится магическими способностями. Часто встречается такой поворот сюжета: исключенный из школы (университета) ученик (студент) становится бродягой и превращается в чернокнижника, — подобно многим попам-румынам, которых выгнали из православных теологических семинарий.

На формирование корпуса поверий о чернокнижнике, можно с уверенностью сказать, повлияла и фигура германского демона бури (Wilder Jäger), главная способность которого — воздействие на погоду: он может управлять грозовыми тучами, вызывать град и ураганный ветер. Важная особенность в облике этого демона — то, что чаще всего он летает в дождевых облаках верхом на драконе, который служит ему вместо коня; дракона он призывает к себе тоже с помощью магии, произнося заклинания, — дракон является к нему из тайного укрытия (обычно со дна озера), и демон, накинув на него узду, носится с ним над горами и долами. Длинный, до земли свисающий хвост дракона порождает смерчи, сносит стога, с корнем выдирает деревья, срывает крыши с домов. Защитить людей от его неистовства способен лишь колокольный звон: на дракона, как и на всадника, звуки эти, возносящиеся к небесам из священной обители, действуют словно лай сторожевых собак, охраняющих крестьянское подворье от воров и разбойников.

В фольклорных текстах чернокнижники часто изображаются как грамотеи, странствующие по градам и весям, — надо думать, в этом сказывается традиция, связанная с упомянутыми выше вагантами. Приходит в деревню такой чудак в отрепье или в балахоне до пят, с книгой (учебником магии) под мышкой, и просится на ночлег. Как правило, питается он только яйцами и молоком, от любой другой пищи отказывается наотрез. Если его принимают благожелательно, он находит способ вознаградить хозяев дома; если же прогоняют, он мстит: например, уничтожает градом посевы данной семьи.

В эрдейских фольклорных текстах (в основном именно в них) встречается такой момент, как похвальба чернокнижника своим могуществом. В подобных сюжетных ситуациях чернокнижник, например, приходит в корчму и на спор вызывает бурю; или, навестив своих родителей, из чистого молодечества насылает град на поле кого-нибудь из соседей, с кем его семья в ссоре, — иногда он делает это в ответ на ехидные расспросы, каким хитрым наукам он выучился в заморских академиях. В подобных сюжетах финал обычно бывает таков: отец чернокнижника, увидев, на какие страшные вещи способен его сын, в гневе и отчаянии убивает его — или прогоняет вон и отрекается от него.

В других версиях сюжета (главным образом в тех вариантах, где образ чернокнижника смешивается с образом талтоша) чернокнижник — положительный персонаж: верхом на драконе он бьется с напавшими на его малую родину иноземными колдунами, управляющими погодой, и побеждает их. Дракон в таких версиях играет важную роль не только как «транспортное средство»: существуют красочные варианты, в которых описывается, как чернокнижник, поднявшись слишком высоко или, скажем, попав в слишком жаркие края, кладет под язык кусочек драконьего мяса, чтобы освежиться. Известны (главным образом в эрдейском Мезёшеге) истории о том, как чернокнижник торгует драконьим мясом — лучшим снадобьем от всех болезней. Нередко черно­книжник выступает в роли хранителя кладов (такие варианты встречаются прежде всего в Задунавье и в Альфёльде): иногда он оберегает зарытые в землю сокровища от жадных кладоискателей, а иногда, напротив, из благодарности к человеку, который гостеприимно принял его в своем доме, поделился с ним своим скромным ужином, помогает ему найти тайник.

Легенды о чернокнижниках были живы в народном сознании еще в первой половине XX века, — об этом свидетельствует, например, случай, когда (румынские) крестьяне едва не линчевали обнаруженного недалеко от их деревни студента-ботаника, который мирно читал какую-то книгу; они решили, что это — чернокнижник. Одновременно с постепенным отступлением на задний план поверий о чернокнижниках в среде некоторых венгерских субэтносов (секеев, молдавских чанго) все большую роль обретала фигура местного колдуна, управляющего погодой: с помощью различных магических практик, наговоров и т. д. он добивался, чтобы близящаяся буря обошла, скажем, их деревню. О значении этих носителей тайного знания говорит, например, тот факт, что в селе Клеже (Молдова) память о местном колдуне запечатлелась в целом цикле преданий; более того, во многих эрдейских селениях вам расскажут историю, как местный колдун, «ведающий» погодой, одолел чернокнижников, ополчившихся на данную деревню.

Тут по соседству мальчонка один был, он все время молока просил. Мать подсмотрела однажды, куда он молоко-то уносит. Там у них в саду, за домом, змея жила. Мальчишка мало-помалу подрастал, змея тоже росла. Когда кто-нибудь мог увидеть, змея исчезала, появлялась только, когда парнишка молоко ей приносил. А когда и он, и змея окрепли, то собрались и ушли. Искали мальчишку-то, а потом он вернулся. Вернулся и говорит: «Матушка, не ищите меня, потому как я чернокнижник». И сказал он матери: «Матушка, я сейчас уйду, а завтра в полдень буря будет, потому как мне с другим чернокнижником битва предстоит». И была буря, да такая, какой я, сколько живу, не видывал. Потому как, если не победит он, тогда и будет настоящая большая буря [282].

[282] Pocs Eva (szerk.): Hiedelemszovegek. Budapest, 2012, Balassi Kiado, 408.

Чернокнижник. Компьютерная графика. © Дюла Немет

***

Дюла Молнар чернокнижником должен был стать, потому что, когда он родился, у него два ряда зубов были, да повитуха помешала. Она как увидела, стала сразу кричать, вот и не вышло из него чернокнижника. А так бы его на семь лет забрали из дому. Был в деревне еще один паренек, он тоже таким родился, а когда ему семь лет исполнилось, пришел за ним кабан. Знал он, что за ним придут, упрашивал, чтобы крепко держали, не отдавали. Они и держали, только все равно унес он [кабан] его. Каждые семь лет он потом домой приходил, приносил отцу с матерью денег и все такое. На другом свете они живут, но живут хорошо. Так он сказал [283].

[283] Pócs Éva (szerk.): Hiedelemszövegek.