Венгерский бестиарий - Золтан Мадяр

***

Вошел он в дом, поздоровался. «Добрый день!» — «День добрый!» — «Хозяюшка, милая, дай мне кружку кислого молока». Молоко у хозяйки было, да только она сказала, что нету. Тут чернокнижник показал, где молоко: «Вон в том маленьком сундучке, пять горшков кислого молока, неснятого». И чтобы она дала ему одну кружку. Тут хозяйка испугалась: посмотрела на него и увидела два ряда зубов, потому что у него два ряда было. А на шее у него уздечка драконья висела. Словом, принесла ему хозяйка молока, да только он теперь отказался. Пошел он тогда к другой женщине, попросил у нее молока парного. Она его попотчевала. Вышел чернокнижник за околицу, и тут дождь полил, да сильный такой. Словом, проливной ливень. Народ, что на улице был, вымок с головы до ног. А чернокнижника они увидели, как стоит он под ливнем с книгой, молится, а сам сухой. А как собрался он уезжать, пошел да взнуздал коня своего — дракона и улетел. После него большие дожди были, и буря [284].

[284] Pócs Éva (szerk.): Hiedelemszövegek. Budapest, 2012, Balassi Kiadó, 406.

Мастера-чудодеи. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Среди персонажей, обладающих необычными, сверхъестественными знаниями и способностями, отдельную, заслуживающую внимания группу составляют герои поверий, чья магическая сила сопряжена с каким-либо традиционным умением, призванием или родом занятий. Одно из таких занятий — пастушество; в зависимости от местности оно может подразумевать присмотр и уход за разными видами домашних животных. В фольклорных текстах чаще всего фигурируют: пастух, стерегущий стадо крупного рогатого скота, и овечий пастух (чабан). Особенно распространены красочные истории о пастухах, берущихся стеречь стадо или отару, которую круглый год на выпасе держат, а потому они долго, иногда месяцами живут вдали от дома; их образ жизни, поведение, даже внешний вид для посторонних могут выглядеть интригующими, загадочными. Правда, уже сама их профессия, необходимость полагаться только на себя требуют высокого (гораздо выше среднего) уровня знаний и навыков: они должны быть в какой-то степени ветеринарами, в какой-то степени метеорологами и уметь выживать в суровых условиях.

Поскольку пастушество с древних (задолго до Обретения Родины) времен играло — иногда и по сей день играет — важную роль в жизни венгров, есть все основания полагать, что (пускай не всем, но хотя бы некоторым) представителям этой профессии уже столетия назад присущи были определенные магические способности. Правда, новейшие исследования в этот вопрос ясности уже не вносят; однако о том, что эта социальная группа знала и дольше других хранила многие мотивы дохристианских верований, свидетельствует собранный в XX веке фольк­лор (и его аналогии, обнаруживаемые в регионах Внутренней Азии). При всем том предания о пастухах-виртуозах представляют собой принципиально новый срез материала народных поверий; особая красочность, особое разнообразие присущи этому материалу в тех местностях, где еще и в середине XX века широко культивировалось строгое, то есть круглогодичное скотоводство (Сигеткёз [285], Гёмёр [286] и Торна, Хортобадь, Киш- и Надьшаррет, Секейфёльд и Димеш).

Важный элемент этой группы поверий — способ обретения магических знаний (так или иначе нашедший отражение в устном, зафиксированном собирателями тексте); плата за эти знания, как и в случае с ведьмами, очень высока: это — утрата потустороннего блаженства. Владея особыми, подчас тайными знаниями, пастух может надеяться, что успешно сохранит вверенный ему скот, защитит его и от соперников-пастухов, и от злобных демонов. Магические способности обеспечивают ему почти безграничную власть над стадом и почти безграничные возможности в борьбе с затаившимися вокруг хищниками: такому пастуху достаточно воткнуть свой посох в землю на пастбище — и коровы или овцы не разбредутся, даже если его не будет рядом, волков же можно отгонять соответствующими заклинаниями.

В венгерском языковом пространстве широкой известностью пользуется также фигура умного кучера. Хотя в жизни местных социумов профессия эта такой уж большой роли не играла, связанные с ней истории отличаются красочностью и разнообразием. Причина тут очевидна: на господского кучера, состоявшего на службе у помещика или тем более у вельможи, простой народ смотрел все-таки снизу вверх, с некоторым почтением. Правда, превосходство его, кроющееся в ловкости и мастерстве управления упряжкой, было, в отличие от других виртуозов своего дела, не унаследованным и не обретенным ценой магических испытаний: кучеру просто помогал купленный бес. Он, этот бес, жил у кучера в сундучке или в ящике с инструментами, ночью он вместо хозяина начищал до блеска господских лошадей, во время поездки поднимал в воздух (погоняемый кучером) экипаж или коляску; более того, мог даже сдохшего коня воскресить (вероятное шаманистическое происхождение этого мотива отмечали многие исследователи).

Самая, пожалуй, известная история, связанная с данной группой сюжетов, рассказывает о соревновании двух виртуозов: кучера и плотника. Согласно этой истории, несущуюся через село упряжку останавливает, с помощью магии, работающий на колокольне плотник. После этого он, несмотря на все просьбы, упрямится и не дает кучеру ехать дальше, и кучер тогда сам прибегает к магии (вытаскивает один гвоздь из подковы или втыкает нож в оглоблю), после чего плотник падает с колокольни и колдовство рассеивается.

В обширной группе мастеров-виртуозов, мастеров-волшебников много историй посвящены чародею-мельнику, чародею-пчеловоду, волшебнику-­охотнику, волшебнице-повитухе, виртуозу-попрошайке, волшебнику-музыканту; в меньшей мере, но все же удостаиваются внимания фольклора те, кто ставит свои магические способности на службу людям: человек, изгоняющий крыс [287] (тут можно вспомнить гамельнского крысолова из сказок, опубликованных братьями Гримм, а также историю появления в Эрдее немцев-саксов), человек, который с помощью волшебного жезла ищет воду под землей, а также некоторые народные целители (костоправ, знахарь, повитуха, коновал).

С XVIII века в Эрдее и Хортобади получили распространение — как местные варианты истории о докторе Фаусте — легенды о некоторых знаменитых профессорах и священниках (главным образом о протестантских пасторах); наибольшую известность из них получил, благодаря Мору Йокаи, профессор Хатвани [288], преподававший в дебреценском Реформатском лицее. И, наконец, как относительно недавнее порождение смешения культур (аккультурация), в Эрдее и Молдове сложился многослойный и до сих пор живой комплекс историй про румынского (православного) священника, который объединил в себе черного и белого мага; комплекс этот сделал частью венгерского фольклора имена многих попов и монахов, прославившихся и за пределами круга своих прямых обязанностей.

[288] Мор Йокаи пишет о профессоре Иштване Хатвани в нескольких своих произведениях, называя его (в романе Eppur si muove, «И все-таки она вертится») венгерским Фаустом.

[287]