Города богов - Сергей Сергеевич Суханов

Дозорный сидел на большом валуне, скрестив ноги и рассматривая горизонт из-под ладони. Уложенные на шесты днищем вверх долбленки сохли под жарким полуденным солнцем.

Спешившись, Шамаим направился к костру. Он никак не мог решить, как подступиться к пиратам. Деньги у него есть, однако доставать мошну из-за пазухи на глазах у людей, которые промышляют разбоем, ни в коем случае нельзя.

Хорошо бы сослаться на известные всем имена. Вот только в Сидоне он никого не знает, а про Табнита здесь вряд ли слышали. Оставалось брать нахрапом.

Пираты удивленно уставились на чужака.

– Батрун кто? – бесцеремонно спросил сикофант.

– А кто спрашивает? – Встречный вопрос человека с амулетом Бэса на шее прозвучал в таком же наглом тоне.

Главарю пиратской ватаги не нравился чужак. Лицо неприятное, взгляд колючий. Для такого соврать или предать – недорого возьмет. Он подумал, что лопоухая голова, облепленная мухами, с высунутым языком и копошащимися в углах распахнутого рта личинками, неплохо бы смотрелась на охранном шесте у въезда в деревню.

Шамаим представился слугой Сакарбаала.

– Ну я, – лениво процедил главарь. – И чо?

– Дело есть…

Батрун молча ждал продолжения. Пираты переглядывались в ожидании развязки. Чужак, может, и знает себе цену, кроме того имя Сакарбаала тоже на слуху, только до Библа еще плыть и плыть. Он сюда просто забрел, а они здесь хозяева. Мог бы сначала подогреть интерес серебром. Задарма только воробей чирикает.

– Ищу человека… Явана.

– Мы при чем?

– Вы его взяли… Лемб от скалы еле ушел, а он в воду свалился. За ним прыгнул молодой раб. Я с кумбы видел, как вы обоих вытащили на берег… Описать?

– Давай, – подыграл главарь.

– Упрямый подбородок, шрам над правой бровью, серые глаза. Смотрит на тебя так, будто твое лицо – это исписанный лист папируса, и он его читает.

Батрун усмехнулся, потом с показным безразличием признал:

– Ну, было такое.

– Куда вы их дели? – не отставал Шамаим.

– А подмазать? – с хитрым выражением лица спросил Батрун.

Сикофант молча развел руками.

Вздохнув с видимым огорчением, главарь сознался:

– Малец сбежал… Явана я продал.

– Кому? – Шамаим даже задохнулся от досады.

Батрун уже не скрывал раздражения:

– Твое какое дело? Рабы наши, что хотим с ними, то и делаем.

Пираты одобрительно зашумели.

Сообразив, что больше ничего не добъется, сикофант решил уносить ноги. Вот сейчас он доедет до ближайших кустов, где вытащит из кошеля пару серебряных сидонских «башенок».

Потом сделает вид, будто специально вернулся пешком, и купит правильные ответы. При этом нужно обязательно озвучить, что за ослом присматривают спутники.

Шамаим направился к ослу. Однако ушел недалеко. Метко брошенная дубина ударила его под колени, отчего он рухнул на песок. Пока двое пиратов выкручивали ему руки за спину, третий вязал веревкой ноги.

– Суки! – в бессильной злобе шипел сикофант, выплевывая мокрый песок.

– А ты как хотел? – злорадно заявил Батрун. – Ходишь тут, вынюхиваешь… Делаешь вид, будто не при деньгах. А у самого кетонет топорщится пузырем на левом боку… Что я – не вижу, что ли. Только давать не хочешь… Ну, раз денег нет, значит, сам будешь товаром. Сакарбаал нам тут не указ.

Шамаим готов был заорать, что заплатит. Но потом подумал, что его сговорчивость уже вряд ли поможет. Пираты все равно завладеют деньгами Табнита.

Обыскав Шамаима, пираты погрузили его на осла. Батрун приказал отвезти пленника в деревню и посадить в тот же пустой хлев, где до этого держали явана.

Перед тем как пустить в ход кнут, громила с красными от чрезмерного употребления хашеши глазами не удержался – снял с шеи связанного чужака купленную для дочки маленькую куклу из цветного сидонского стекла.

Он и сам не знал, зачем она ему. Такого добра в любом финикийском порту навалом. Это для чужеземцев стеклянная поделка – невидаль, а для любого сидонца или тирийца – просто предмет обихода.

Вскоре порученец Табнита валялся на утрамбованном полу хлева. Но оставался в лежачем положении недолго. Сначала подполз к стене. Опираясь на нее плечом, он кое-как встал на ноги и огляделся. Нет, пока руки связаны за спиной, сбежать не получится. Надо ждать…

Вечером красноглазый пират развязал ему руки, а на ногу надел скобу с заглушкой. Длины цепи хватало только на то, чтобы дойти до ямы с нечистотами в дальнем углу хлева. Так он и бродил всю ночь вдоль стен, ощупывая их руками и шаря по углам в надежде найти камень или гвоздь. Повторяя путь Геродота.

Крепеж оказался надежным. Чтобы открыть скобу, нужно было сильно сжать ее плоские концы, затем накинуть ключ и провернуть заглушку. О том, чтобы сделать это без подручных инструментов, не могло быть и речи. Шамаим в отчаяньи кусал губы.

План побега созрел у него после того, как следующим утром ему принесли еду. Пожилая рыбачка поставила на пол кувшин с водой, а рядом положила свежеиспеченную ячменную лепешку.

Затем вошел пират с ключом от скобы в одной руке и кузнечными щипцами в другой. Сначала связал пленнику руки.

Потом жестко приказал:

– Давай ложись на бок… Ногу поверни вот так… И смирно лежи, не брыкайся, иначе голову проломлю.

Шамаим с хмурым лицом улегся на пол, внутренне ликуя от охватившего его озарения. Лишь бы завтра все повторилось опять – именно так, как сегодня. Рыбачка принесет еду, после чего займется домашними делами. Значит, кроме красноглазого, в хлев больше никто не сунется.

Он терпеливо ждал, пока пират снимает скобу.

– Слышь, друг, – заискивающим тоном обратился сикофант к красноглазому. – Кому явана продали?

– Тебе не все равно? – буркнул тот.

– Так он мне денег должен. Сотню сиклей… Где его теперь искать?

– Судье из Кумиду.

– Это за перевалом?

– Ага.

– Спасибо.

Вечером все повторилось – красноглазый надел ему на ногу цепь и развязал руки.

После наступления темноты, когда звуки на дворе стихли, Шамаим ощупью нашел в двери треснувшую жердь. Сначала втиснул в щель пальцы. Затем сильно рванул жердь вбок. Раздался треск, и в его ладони оказалась длинная щепа с острым концом.

На рассвете дверь снова распахнулась. Подобрав с пола лепешку, сикофант начал торопливо есть. А когда закончил, то нашарил спрятанную в мусоре щепу. Теперь он был готов к бою.

Наконец в дверном проеме показался мужской силуэт. Шамаим бросился вперед. Щепа распорола кетонет красноглазого и легко вошла в его мягкий живот, но уткнувшись острием в ребро, с хрустом сломалась.

Сильные руки пирата обхватили плечи