Секретный курьер - Александр Гефтер

Он быстро пошел к дому № 14. Решительно, через две ступеньки, поднялся по лестнице и на ходу нажал кнопку звонка. Открыли сразу, будто ждали. Загремела цепь, щелкнула щеколда… Келлер широко улыбнулся, и так же открыто улыбнулась девушка.

— Павел Павлович, — быстро сказал Келлер, — я к Павлу Павловичу, он меня ждет. Вероятно, я не так произношу.

Девушка посторонилась, чтобы дать ему пройти.

— Господи, ну конечно, вы не так произносите. Надо Жоржет, правда? — умоляюще сказала она и даже сложила ладонями вместе руки, будто упрашивала его произнести, наконец, правильно.

— Жоржет? — воскликнул Келлер, остановившись в изумлении. — Боже, какой я осел! Ну конечно, Жоржет! Это они произносили на английский манер. Конечно, по-английски будет Джорджет! А я еще и «с» прибавил. Вот и вышло «Джорджерс». Где он?

— Павел Павлович в той комнате, в конце коридора, я вас проведу к нему, — весело сказала Жоржета, — идите за мной.

Она быстро пошла вперед по длинному коридору.

«Какая прелесть девочка!» — говорил себе Келлер. Прошли в большую столовую. По стенам висели застекленные ящики с коллекцией бабочек и жуков. Какая чепуха, к чему эти коллекции теперь!

Красивый молодой атлет в гимнастерке, со старательно проведенным пробором на голове, ставил на стол самовар, выпускавший струю пара. Молодой человек посмотрел на Жоржету.

«Ее раб. А каков из себя должен быть Павел Павлович? Никак не представлю».

Жоржета постучала в закрытую дверь.

На низком диване вполоборота от окна сидел молодой человек лет тридцати. Он был темноволос и худощав. Лицом несколько напоминал Байрона. Длинные ноги его были перекинуты одна через другую. Длинные руки с длинными же и тонкими пальцами были протянуты на коленях.

«Вот это он и есть, знаменитый Павел Павлович, о котором говорят шепотом в английском бюро в Гельсингфорсе. Напоминает красивую борзую на покое».

— У меня к вам письмо, — сказал Келлер.

— Да, я ждал вас, — ясно выговаривая слова, сказал Павел Павлович. Однако в манере делать общее ударение на фразе чувствовался иностранец. — Дайте письмо.

Келлер вытащил брюки из голенища сапога и отпорол зашитое в нижний край сложенное письмецо. Павел Павлович расправил его и быстро прочел. Его лицо ничего не выражало во время чтения.

— Тут сказано, что вы меня доставите на глиссер через неделю. У вас есть лодка?

— Я ее не мог запрятать, как этого хотел. Мне не удалось дотащить ее до кустов. Весла и уключины я спрятал. Я думаю, что лодку уже увели.

— Надо будет послать людей. Вам самому это неудобно делать. Где будете ночевать? Можете здесь, но не каждую ночь. Будьте осторожны в этом доме. Я думаю, что хозяин ведет двойную игру, — сказал Павел Павлович, не понижая голоса.

Келлер оценил это: именно не понижая голоса.

— Денег не нужно? — спросил Павел Павлович и вынул из кармана пачку тысячных керенок.

Не постучавшись, вошел маленького роста господин в офицерском кителе без погон. Небольшая стриженая бородка, пенсне без ободков, круглый животик. Красивое лицо. Похож на Жоржету. Должно быть, ее отец.

Павел Павлович познакомил.

— Вюрц, — сказал вошедший, пожимая руку Келлера маленькой женской рукой в перстнях. — Бывший начальник контрразведки на Кавказском фронте во время войны. Должен вам сделать замечание по службе. Нельзя путать проходное слово, как это сделали вы, — и Вюрц рассмеялся.

— Не моя вина, — ответил Келлер, тоже смеясь. — Скорее тех, кто меня послал.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — добавил Вюрц. — Вы у меня будете жить эти дни?

— Ночевать, по крайней мере, я хотел бы у вас, если позволите. А сейчас бы вздремнуть. Ночь была довольно беспокойная.

— Я вас устрою пока на диване у Жоржеточки, Джорджерс, ха-ха!

Павел Павлович улыбнулся тоже.

— Вы совершенно располагаете своим временем, — сказал он, — но день отъезда вы проведете здесь. Остальные дни мы будем видеться изредка. Теперь только я не могу еще сказать, когда именно, — добавил он, слегка сморщив лоб. — Отдыхайте. — Протянул руку. Рука была холодна.

— Ну, как дела, — спросил Вюрц, провожая Келлера в комнату Жоржеты, — налаживаются? Образовалось Северо-Западное правительство? Есть люди?

Комната Жоржеты была обита розовым кретоном. Никелем поблескивала кровать из-под кружевного покрывала. Женские головки акварелью по стенам. Трехстворчатое зеркало на туалетном столике. Покрытый тем же розовым кретоном широкий низкий диван.

Келлер с удовольствием на него посмотрел.

— Есть люди, вы спрашиваете? — сказал он и присел на диван. Страшная усталость овладевала им. — Всюду есть люди. Что-то делают. Может быть, и сделают. — Он откровенно зевнул.

— Ну, спите, спите, — сказал Вюрц поощрительно и вышел на цыпочках, осторожно притворив за собой дверь.

Келлер сбросил с себя сапоги и лег на мягкий диван.

«Должно быть, пуховый».

Закрыл глаза, и сейчас же перед ним появились противные, цепкие хвощи, с которыми ему пришлось иметь дело, пригребая на тузе с глиссера к берегу. Они царапали лицо, хватали за платье.

— Скорее бы выбраться из них, — сказал он вслух и вскочил. Потом упал на диван и на этот раз крепко заснул.

Когда проснулся, было уже темно. За дверью слышались два споривших голоса, молодой женский и мужской.

Первое время он не мог сообразить, где находится. Прежде всего нужно было решить задачу, где стена и где дверь. Он махнул по воздуху рукой. Встретил стену. Вставать направо. «Хозяин ведет двойную игру». Осторожность!.. Выплыло лицо Жоржеты… «Джорджерс, Джорджерс», — сказал английский моряк Агор, сидя на перилах террасы терриокской дачи. И опять пустота. Он заснул вторично.

Проснулся оттого, что его кто-то тряс за плечо. В комнате был свет. Перед ним стоял Вюрц.

— Вы будете спать в столовой, за перегородкой, а это комната моей дочери. Ей тоже спать пора. Пойдемте.

Келлер быстро натянул сапоги и пошел вслед за Вюрцем. В столовой сидели за столом молодой человек и Жоржета. Перед ними были игральные карты. Самовар кипел снова.

— Ну вот, мы хотели вас разбудить к обеду, но папа удержал. Так вы и не обедали. Может быть, теперь съедите что-нибудь? — сказала Жоржета, смотря на Келлера восторженными глазами.

— Моя дочь неравнодушна к курьерам, — вставил Вюрц. — Она говорит, что все они мученики и что пред ними надо преклоняться. Но вы, наверное, голодны? У нас есть котлеты из конины и вареная картошка. Есть и хлеб из флотских казарм. Это у нас известное достижение.

— Я бы не отказался. Появились котлеты и картошка.

— Расскажите, как вы добрались, — сказала Жоржета, поставив на стол круглые локти и уперев в ладони лицо.

— Ничего замечательного, — ответил Келлер, — глиссер, яхтенный тузик и тростники. Затем болотная кочка до утра. Отчего же