Секретный курьер - Александр Гефтер

Были опять сумерки, когда он проснулся на ее груди. Она спала тоже, счастливо улыбаясь во сне.

— Надо ехать, — тихонько потрепал он ее по плечу. — Вставай, Нина, поздно.

Нокконен, широко шагая в своих высоких, выше колен, сапогах, нес в лодку сети.

— Там ишо есть, натта взять, — сказал он Келлеру. Сети нужны были для придания лодке рыбачьего вида. Келлер купил у старухи два платка для дам, чтобы выглядели попроще.

Северная заря начинала бледнеть, когда лодка сошла на воду. Келлер и финн шли еще некоторое время рядом с ней по воде, чтобы провести ее по мелкому месту.

Ветра почти не было. Вода, благодаря отражению зари, была совсем телесного цвета. Лодок на ней было немного — возвращавшиеся после рыбной ловли домой.

Сели на весла.

— Садитесь на дно и вытянитесь так, чтобы голова не возвышалась над бортом, — сказал Келлер дамам.

Черненькая быстро, как послушная ученица, выполнила распоряжение.

— Чего там, — задорно бросила Нина, — с берега разве разберут, мужик или баба?

Потом медленно опустилась на дно тоже.

Когда прогребли уже с час, Келлер увидел, что справа, от одного из фортов Красной Горки, отделилась парусная лодка. Очевидно, там работал ветер. Лодка эта как будто шла к ним по косой. Насколько мог различить Келлер, паруса были — разрезной фок, значит, шлюпка военная.

— От греха подальше, — прошептал он и переменил курс так, что лодке, чтобы идти им наперерез, пришлось бы взять прямо против ветра либо начать лавировку. Правда, этим самым Келлер удлинял свой путь прямо на Терриоки этим курсом нельзя было выйти, но таким способом он мог узнать намерения шлюпки с разрезным фоком. Через несколько времени он заметил, что она меняет курс; значит, целью ее было сближение с ними.

Келлер оглянулся на Нокконена. Финн тоже видел эту шлюпку. Посмотрев на Келлера, он кивнул головой.

— Гонит, — сказал он одними губами.

Келлер опять свернул. Через минуту шлюпка также переменила курс. Сомнений не было. Погоня.

Келлер понял, что начиналось оно — игра, которой в этот момент надо посвятить все силы.

Обстрела нельзя было ожидать непосредственно сейчас, их лодку можно было принять за рыбачью, преследование совершалось, по-видимому, «для порядка», но все же это было серьезно.

Как ни старался Келлер сохранить на лице безразличие, но по взглядам, которыми обменялся он с финном, дамы поняли, что что-то происходит. Нина отнеслась довольно вяло к этому новому, но черненькая приняла большое участие.

— Они нас нагонят, как вы думаете? — обратилась она к Келлеру.

— Кто нагонит, ничего не понимаю, — ответил Келлер. — Ради Бога, не вмешивайтесь не в свое дело.

Как будто большой бич хлестнул в это время в воздухе. Винтовочный выстрел. Черненькая вдавила голову в плечи и сползла на дно. Нину стало укачивать, начиналась толчея, идущая длинным конусом от «Толбухина» маяка. Нина прижимала рукой грудь, лицо ее выражало нестерпимую тоску.

— Что ж, поставим? — бросил Келлер финну.

— Реммя потеряем, ишшо рано, — ответил Нокко-нен. — Подождем немношка, штоб больше забрал ветер.

Он был прав. Ветра было еще недостаточно, чтобы парус забрал. Оба налегли на весла. Сначала Келлеру было немного больно, ладони еще не вполне зажили, потом вошел в греблю. Раз! — далеко забрасывали они весла, входившие без плеска и брызг в начинавшую подергиваться сетью ряби от крепнувшего бриза воду.

Ноконнен греб прекрасно, ровно вел под водой лопатку весла и четко погружал ее вновь. Келлер, как машина, не отставал от него ни на одну долю секунды. Лодка дышала, как живая. Порой ее подбрасывала идущая по косой волна от толчеи, но и этот подъем использовался как разбег для увеличения быстроты. Закостеневшие после первого часа гребли кисти рук расходились и приобретали новую силу.

— Ать-двааа! — весело пел Келлер в такт.

— Ваааа! — неожиданно стал вторить финн. «Вот-те раз, смотри-ка, развеселился чухна! Вот что значит морская кровь», — подумал Келлер.

— Работай, Нокконен! — крикнул он ему.

— Рработай! — крикнул тот в ответ и еще больше нажал.

— Худо мне, хоть бы смерть пришла! — застонала Нина.

— Лежать смирно, в воду швырну! — грозно крикнул Келлер. — К черту! Нажимай, Нокконен!

Лодка пошла быстрее.

«Вот это гребля, чухна мой милый», — подумал Келлер.

Еще раза два щелкнула винтовка, но становилось уже довольно темно. Буро-багровый туман надвигался с русской стороны, из-за Красной Горки.

— Не догонит, а?

— Нет, позна уже, — спокойно ответил финн, — темна, — бросил весла и стал подымать мачту.

Нина лежала на дне недвижно. Ее тошнило. Нокконен небрежно, как из-под мертвой, вытащил из-под нее шкоты.

Когда устанавливали мачту, лодка один раз так сильно накренилась, что чуть не зачерпнула. Черненькая вскрикнула.

— Перестанете вы, наконец, наводить панику! — крикнул Келлер. И тут же пожалел — так съежилась та и сконфузилась.

«Какой я хам! — подумал Келлер про себя. — Можно было бы и сдержаться».

Парус быстро наполнился ветром и рванул. Со стуком перелетели блоки шкотов. Лодка чуть легла на борт и с тем шипеньем, которое характерно для быстрого хода по низкой бризовой волне, с увлечением пошла вперед.

Весла были не нужны, и Ноконнен медлительно снял их с уключин…

На утренней заре стал постепенно вырисовываться низкий, серо-лиловый берег Финляндии. Трудно было определить, как велико было до него расстояние, но прошло часа три, пока до него добрались. Беспрерывная гряда скал, обвитая кружевом пены, при приближении расступалась, открывая маленькие, довольно глубокие бухточки.

Келлер наудачу взял на ту, что лежала прямо напротив. Когда лодка вбегала в нее, из-за соседних скал справа и слева показались головы в матросских шапках, с любопытством за ними следившие. Финские морские батальоны, «марин-патальони».

Позже Келлер узнал, что вход был разрешен в этом районе именно в ту бухту, куда они вошли, в других они были бы обстреляны. Местность называлась Пума-ля. У разрушенного форта Инно, несколько десятков километров к западу от Терриок.

Лодка сухо толкнулась в большой, голубой, с белыми жилками валун. Вышли на берег. Поход окончен.

Нина подошла к Келлеру и, обняв, поцеловала.

— Какой молодчина! Как вы оба гребли! И как хорошо, что так строго со мной поговорил. Мне сразу легче стало.

В Терриоки прибыли на повозке. Келлер почти всю дорогу прошел пешком, редко присаживаясь. Ему хотелось спать, и он боялся заснуть, если сядет. Напряженные нервы опустились, и радостное чувство покоя целиком его заполняло.

Дорога уже становилась пыльной, и идти по ней было мягко и приятно. Каждый раз, как он смотрел на повозку, его взгляд встречался с восхищенными глазами Нины, смотревшими на него.

«Ее посадят финны на две