Храм Фортуны - Элоди Харпер

– Амара сказала нам, что это ты порекомендовала Верекундуса, – обращается Юлия к Друзилле. – Золотая нить в ткани – это так изысканно. Деметрий будет в восторге, когда увидит свою невесту в таком наряде.

– Прекрасная идея – одеть так и Фину, – поддерживает Ливия. – Уверена, что он будет в восторге от нее, хотя мы будем скучать по малышке, когда она уедет в Рим.

– Возможно, мы все могли бы навестить ее, – говорит Друзилла, томно протягивая бокал рабу, чтобы тот наполнил его. – Я бы хотела увидеть столицу мира.

– Это было бы замечательно, – отвечает Амара, представляя, с каким удовольствием она будет показывать Друзилле дом Деметрия на Викус Лонгус, как его комнаты наполнятся их смехом и как Друзилла будет восторгаться сверкающими стеклянными мозаиками. – Когда я стану его женой, он вряд ли сможет мне отказать. Я буду настаивать, чтобы вы все приехали!

Друзилла сжимает руку Амары, одарив ее взглядом, полным радости и лукавства:

– И мы будем гулять по Риму как две респектабельные замужние матроны.

Все четыре женщины смеются, и у Амары внезапно голова идет кругом от нахлынувшего счастья. В этом и будет для нее радость брака. В будущем, которое она создаст для своей дочери, находясь в безопасности в прекрасном доме на Квиринальском холме. И если сам муж будет холоден, то ее согреет любовь друзей. Затем перед ней возникает образ Филоса, одинокого, вынужденного служить Руфусу, и она крепче сжимает свой бокал, не желая уступать боли в этот момент.

Входит один из слуг, ведущий Руфину за руку.

– Британника победила? – спрашивает Руфина. – Она победила мужчину?

– Да, любовь моя, – говорит Амара, усаживая ее между собой и Друзиллой. – Смотри, я купила для тебя лампу, изображающую ее.

Руфина разворачивает терракотовую поделку.

– Это Посейдон, – говорит Руфина, указывая на трезубец, и хмурится, когда взрослые смеются.

Слуга все еще мнется возле Амары, пытаясь поймать ее взгляд.

– Да? – спрашивает Амара, недовольная тем, что ее побеспокоили.

– В атриуме вас ждет посетитель. Филос говорит, что это срочно.

Амара поднимается с дивана, стараясь не выдать своей тревоги.

– Прошу меня простить, дамы. – Она наклоняется поцеловать Руфину в макушку. – Я скоро вернусь, любовь моя.

Филос никогда бы не потревожил ее, если бы не случилось что-то ужасное. Амара спешит в атриум, ее дыхание сбивается от нахлынувшей паники. Едва войдя в атриум, она видит его: он стоит возле скамьи, положив руку на плечо сгорбленной фигуры. Это Марцелла, с заплаканными глазами в потеках размазавшейся подводки. При приближении хозяйки она не поднимается.

Амара садится рядом с ней:

– Что такое? Что случилось?

– Бар, мое дело, все… все уничтожено.

– Что! Но как?

– Пришли какие-то мужчины, трое, может быть, четверо. Заказали вино, но, похоже, уже были пьяны, и между ними завязалась драка, – рассказывает Марцелла, немного сумбурно от пережитого потрясения. – Космус был там, он попытался вмешаться, но один из них вырубил его. Когда я уходила, он все еще был без сознания. Они разнесли мой бар, Амара. Я умоляла их остановиться… – Голос Марцеллы прерывается, она прижимает руку ко рту, заново переживая ужас момента. Она делает паузу, чтобы собраться с мыслями, а затем продолжает: – Сначала я думала, что это просто драка, но потом они начали крушить вещи, кто-то поджег лестницу, ведущую наверх в мой дом. Это был хаос. Несколько соседей пришли на помощь, но так много людей отправилось на арену, что мне почти не к кому было обратиться, да и вообще, к тому времени ублюдки разбежались. Невозможно было понять, кто нападает, а кто пытается помочь…

– Твой дом в безопасности? Удалось потушить пожар?

– Да, нам удалось потушить его до того, как огонь пошел наверх, но он все равно причинил много вреда. – Марцелла начинает рыдать. – Я не знала, куда обратиться! Стефанус и Британника на арене, а когда Космуса ранили, меня некому было защитить.

– Ты узнала кого-нибудь из мужчин?

– Нет. – Марцелла качает головой. – Никто из них не показался мне знакомым; я не представляю, кто они.

Амара думает о Феликсе, о том, что́ ей известно о его деятельности, и о том, с каким количеством преступников он работает в самых разных сферах своего бизнеса. Она вспоминает ту ночь, когда он заставил ее выступить в роли приманки, чтобы сжечь бар Симо, и как он выбрал для этого задания людей, которых было не так-то просто связать с ним.

– Есть ли вероятность, что это были случайные пьяницы, а не намеренное нападение? – спрашивает Филос.

Марцелла и Амара, обернувшись, недоверчиво смотрят на него.

– По-твоему, это похоже на случайность? – спрашивает Марцелла. – После всего произошедшего.

– Мы не оставим это безнаказанным, – говорит Амара. – Обещаю.

– Мне плевать на наказание, – огрызается Марцелла. – Мне плевать на ваши гребаные разборки. Если бы не твое прошлое, у меня бы до сих пор было мое дело.

– Я позабочусь о том, чтобы бар отремонтировали как можно скорее. – Амара игнорирует оскорбление Марцеллы, зная, как она расстроена. – Я обещаю тебе.

– Сегодня на улицах наверняка полно пьяниц, – настаивает Филос. – Игры часто приводят к насилию. Но это не значит, что нападение было намеренным.

Амара поворачивается к нему:

– Конечно же оно было намеренным!

– Но не стоит торопиться с возмездием, – говорит Филос негромко на случай, если мимо пройдут другие слуги. Он берет ее за руку. – Хорошо подумай о подходящем времени. Подумай, кто может оказаться под угрозой.

Амара понимает, что он имеет в виду их дочь, и ей становится стыдно за то, что она вышла из себя.

– Мне нужно поговорить с Британникой. И со Стефанусом.

– Они будут заняты еще несколько часов.

– Ну, я не могу сидеть здесь и ждать вашего решения, – говорит Марцелла, тяжело поднимаясь на ноги. Ее качает от шока. – Мне нужно вернуться в бар.

– Я пойду с тобой, – произносит Филос, спеша ей на помощь. – Не стоит оставаться там одной. Да и смогу оценить ущерб.

– Будь осторожнее, – говорит Амара, еще больше жалея, что была так нетерпелива с Филосом раньше.

Марцелла думает, что эти слова предназначены ей:

– Поздновато для предупреждений!

После их ухода Амара остается в атриуме одна. На мгновение ее разум застилает страх. Обещание, которое Бероника и Виктория дали всего несколько дней назад, ничего не стоит. Возможно, ее прежний хозяин послал их только для того, чтобы убаюкать ее ложным чувством безопасности. С Феликсом не будет мирного договора, ей не выбраться из тени борделя без насилия. Амара понимает это, но все равно с ужасом думает о том, как поступить и что это будет означать.

Из сада до нее доносится смех. Она должна вернуться к дочери и подругам. Амара пробует улыбнуться, готовя маску, которую наденет,